После этого эпизода Пен отыскивала самые невероятные места уединения, особенно их последним летом. Она страшно стыдилась, опасаясь, что Гарри заметит следы побоев у нее на теле. Стремилась проводимое ими вместе время превратить в волшебство, совершенно не похожее на жизнь, которую проживала с отцом.
Гарри рассказывал Гарриет истории их с Пен детства, и девочка жадно вслушивалась в каждое его слово.
Пен отхлебнула пива.
«Нужен мужчина, за которого я могла бы выйти замуж, чтобы у Гарриет был настоящий отец».
Ей только и оставалось, что надеяться на приход нового викария.
Впрочем, просто сидеть и ждать у моря погоды тоже было нелепо. Пен непременно поговорит об этом с Гарри. Гарри – друг герцога. И наверняка сумеет убедить герцога прислать в деревню молодого, доброжелательного и неженатого викария. Ведь Гарри желает Гарриет только хорошего.
Но когда и где обсудить с ним это? Конечно же не здесь и не сейчас. Пен не хотела, чтобы Гарриет слышала их разговор. Да и вообще, ей уже пора возвращаться. Должно быть… Пен взглянула на часы и ужаснулась.
Гарри это заметил."
"– Что случилось, Пен?
– Уже почти три часа. Не думала, что время пролетит так быстро. Мне нужно идти. Я должна еще раз осмотреть растения. Но вас торопить не хочу. – Она бросила взгляд на пустые тарелки Гарри и Гарриет.
Гарри рассмеялся.
– Мы ждем тебя. Ты сама не особо торопилась.
– О! – Пен посмотрела в корзину. – Господи! Да мы умудрились съесть все, что прислала Доркас. И вам на ужин ничего не осталось, лорд Дэрроу.
– Мисс Доркас приготовит для папы еще еды, мама.
– Гарриет считает, что мне стоит лишь одарить мисс Доркас комплиментами по поводу ее кулинарных способностей – что для меня ровным счетом никакого труда не составит, – и корзина вновь наполнится.
Гарри прав: ему будет достаточно улыбнуться Доркас, и та опустошит ради него все погреба.
– Да, Гарриет, ты права.
– Конечно, я права, мама! – Девочка подскочила от радости. – Пойдем, папа.
Они собрали тарелки и чашки. Гарри потянулся за своим жилетом, и в этот момент Пен попыталась встать.
– О! – Она отсидела ногу? Или, может, не стоило притрагиваться к «Вдовьему пиву»? Пошатнувшись, Пен попыталась устоять…
Гарри вовремя подхватил ее и прижал к себе. Лишь тонкая холщовая сорочка отделяла его налитые силой мышцы от щеки Пен. Он снова держал ее в своих объятиях.
И вновь этот одурманивающий запах мужчины. Его запах. О боже! Тело Пен странно и приятно размягчилось. Как же она желала, чтобы он вошел в него!
«Какая глупость».
