Хотя о чем это я, у нас теперь гражданские права на каждом шагу нарушаются, и никого это не волнует, ковид все списывает.
– Меня волнует, – возразила я. – Тебе там чем-нибудь грозят за то, что ты не у себя дома сидишь? Или просто фиксируют факт?
– Требуют, чтобы немедленно вернулась по адресу, и стращают штрафами. О!
Пискнула поступившая эсэмэска, Натка посмотрела на экран и ругнулась:
– Ну, вот, началось! Штраф три тысячи рублей!
– Не может быть. – Я взяла у нее смартфон, посмотрела сама и покрутила головой в недоумении.
– Ты ведь даже не больная! Под подозрением, да, но факт не доказан…
– Мы, Лена, не в суде у тебя. – Натка забрала свой гаджет и побрела к себе, на ходу качая головой, как старая усталая лошадь. – Ох и за что мне это…
– Со штрафом мы разберемся, он выписан неправомочно! – пообещала я ей, чтобы успокоить.
Спать мы легли не в лучшем настроении, а ночью неприятное ощущение, будто мы сидим не просто на карантине, а в осаде, окруженные врагами всех сортов и мастей, оформилось в яркий сон.
Привиделось мне, будто мы с Наткой заперты в высокой каменной башне, опутанной, будто шея бусами, рядами оцепления. Там и медики в белых халатах, и чиновники, легко узнаваемые по костюмам и важным физиономиям, и всяческие продажники – те то и дело распахивают плащи на манер эксгибиционистов, предлагая купить у них то-се из-под полы, и жулики – у этих на мордах не маски, а черные чулки, как у киношных грабителей банков. Там же группа условно мирных граждан с вилами, факелами и самодельными плакатами «Ковидных – на костер!».
– Жги их, жги! – скандирует разнородная толпа.
– Глаголом? – выглянула я в амбразуру, еще надеясь на лучшее.
Но горящий факел, кувыркаясь, прилетел мне в лицо, и я проснулась в поту и в ужасе.
Сердце колотилось, подушка под головой была влажной. Я включила бра над кроватью, дотянулась до термометра на тумбочке и воткнула его под мышку. Дожидаясь результата, размеренно подышала, успокаивая разгулявшееся воображение и растрепавшиеся нервы.
Получалось не очень. Поднося поближе к глазам термометр, я заметила, что моя рука подрагивает. Но температура оказалась в норме – тридцать шесть и шесть. Уже неплохо.
Уснуть опять не получилось. Я тихо встала, прокралась на кухню, поставила чайник, чтобы хлебнуть горяченького, и села, в ожидании подперев подбородок кулаком.
Потом увидела на столе Наткин гиперобщительный смартфон – не то забытый тут, не то специально оставленный, чтобы не мешал спать.
