Опомнись, Филомена!

Меча там не было, постель вообще пустовала. Странно. Я взяла ночник, чтоб рассмотреть смятые простыни. Чикко зевнула и плотнее обняла фитилек. На кровати явно спали, то есть лежали, вмятина на моей подушке, соседняя чуть сдвинута. Я наклонилась пониже. На белом шелке обнаружился женский волос, не рыжий, а насыщенно-синий. Кракен меня раздери!

Рука задрожала, и крошка-мадженте, не удержавшись, скатилась с ночника.

– Чезаре похитили, – негромко сообщила я. – Судя по тому, что по дворцу не топочут сапоги ночных стражей, похищение прошло удачно.

Чикко подпрыгнула, извиваясь в странном танце.

– Поднять тревогу? – размышляла я вслух. – Нет, преступник может запаниковать и причинить дожу вред. Что делать? Я даже не знаю, куда именно его повели. Будь у меня вампирский нос сиятельного Мадичи, можно было бы взять след. Призвать князя? Боюсь, его визит вызовет еще больший переполох. Ладно, у кого еще, кроме вампиров, хороший нюх? У акул? Они преследуют жертву многие мили на запах капельки крови.

Саламандра запрыгнула мне на руку и стала бить хвостом, как приветливая собачонка.

– Что, милая?

Хвостик указал на дверь.

– Ты хочешь, чтоб я вышла?

Хвостик хлестнул мою ладонь и вернулся в прежнее положение. В одну руку я взяла ночник, другую, с мадженте, вытянула перед собой и вышла из спальни. Направо, коридор, еще один, еще. Мы уткнулись в глухую стену. Тайный ход. Чикко юркнула вниз, взбежала по резной колонне и замерла у золоченого завитка. Нажать? Да. Часть стены отъехала в сторону, открывая спускающиеся ступени.

Ночник, не рассчитанный на дворцовые сквозняки, потух. Я оставила его на полу в коридоре. Мадженте мягко светилась, дорогу я разбирала. Босые ноги шлепали по камню, саламандра пыхтела, хвостик ее указывал вперед и вниз. О том, что буду делать, когда найду дожа, я не думала. По обстоятельствам. Синие волосы – явная улика. Чезаре в плену кукол. Носатых деревянных болванчиков я сожгу, фарфоровую красотку пусть нейтрализует Чезаре. Ну, разумеется, если нимфа его еще не убила.

Наверное, меня трясло от холода, а вовсе не от ужаса. То есть мне хотелось, чтоб это было именно так. Почему я не позвала на помощь? Почему?!

Мы проходили мимо одинаковых дубовых дверей с запертыми окошками на них, мимо пустых камер, отделенных от коридора густыми решетками, мимо полукруглых углублений, в которых стояли жаровни и лежали всяческие пыточные приспособления. Это явно была тюрьма.