Опомнись, Филомена!

Самого князя она тоже видела, он возникал в разных местах, приглядывая за действом. А почти на рассвете к причалу подошла городская гондола, у весла которой стоял самый нелепый гондольер из всех, кого донне Маламоко видеть приходилось. Более всего он походил на огромную марионетку.

– Маэстро Дуриарти тоже был в лодке? – переспросила я.

– Толстячок, которого синеволосая девица называла папенькой? Был. И упомянутая девица, и больше десятка деревянных гомункулов, которые, для экономии места, плыли, сложившись на палубе стопкой.

– И что же дальше произошло?

– На причал явился чудовищный князь, и они с толстячком чудовищно повздорили. Последний орал: «Экселленсе, это ваших рук дело!» Князь орал…

– Орал? Он это умеет?

– Оказалось, что да, и преотменно. Его вопли: «Никогда руки сиятельных Мадичи не пятнали себя ремеслом!» – разносились до самого Гранде-канале.

Мы с Маурой, представив все это в лицах, захихикали.

– И чем же дело кончилось?

– Все вместе скрылись в палаццо. Значит, маэстро кукольнику удалось убедить князя.

– Чезаре это понравится, – решила я. – Подарок за подарок. Лукрецио отправил ему меня, он в ответ – целый безумный кукольный театр.

– Чезаре? – Карла склонила голову к плечу. – Наша догаресса смягчилась к супругу? Может, отблагодарила его страстью за великолепную карточную игру?

– Да какая еще страсть? – Маура затряслась, видимо от плача, и я опять сжала ее пальцы в утешение. – Его безмятежность считает меня кем-то вроде падшей женщины, и девицы такого толка интереса его не вызывают.

И я в красках поведала подругам свои приключения в дворцовой тюрьме.

– Любезная Панеттоне, – Карла перегнулась через меня и потрепала Мауру по колену, – не кажется ли тебе, что самое время отказаться от притязаний на место догарессы? Супруги явно ладят, он спешит отыграть ее честь, она спускается в бездну, чтоб спасти его жизнь.

Ответом ей был девичий плач. Я стала опасаться, что от обилия слез маска Дамы размякнет и расползется.

– Давно рыдаем? – спросила меня Карла.

– С утра, как только услышала об Эдуардо.

– А изобрести какое-нибудь другое имя тебе в голову не пришло?

– Во-первых, не пришло, а во-вторых, любое другое имя? Синьор Икс проиграл Филомену в карты? Панеттоне немедленно бы поинтересовалась, какого… то есть по какому праву какой-то синьор Икс…

– Значит, у Эдуардо да Риальто это право есть?

– Гипотетически.