Оппоненты Европы

Иногда случаются и такие метаморфозы, как сейчас, когда чувствуешь себя в непривычной роли такой рок-звезды или популярного спортсмена. Я еще не совсем привык к такой роли знаменитости. Всегда помнил слова Чехова, что нет ничего несноснее, чем провинциальная знаменитость.

– Вам кажется, что мы встретились не вовремя? – спросила Мадлен.

– Вам следует прибавить несколько лет, а мне отнять лет пятнадцать или двадцать. И получится прекрасная пара, – пошутил Дронго.

– Не нужно так говорить. Можно еще один вопрос? Обещаю, что последний.

– Наша журналистка, которая была у вас в городе и встречалась с вами. Вы ее помните?

– Думаю, что да, – ответил он. Затем улыбнулся. – Опять обтекаемый ответ – нужно говорить иначе. Помню.

– Она сказала, что была просто очарована вами. Вы произвели на нее такое впечатление.

– Я знаю, какой вопрос вы хотите мне задать.

– И обещаете ответить на него?

– Не обещаю. И не хочу отвечать. Но если спросите, возможно, отвечу.

– Тогда я спрошу. – Она остановилась и взглянула ему в глаза.

– Вы были с ней? – Ее голос чуть дрогнул.

– Нет, – ответил он и соврал. Не отвел глаз, но соврал.

Он хорошо помнил эту чешскую журналистку, которая приехала на какой-то форум и хотела встретиться именно с ним. Через их общую знакомую она вышла на него и попросила о встрече. Но все два дня, пока она была в городе, он был занят, и в воскресенье она должна была улетать. Они договорились встретить рано утром в ее номере в «Хаят Редженси». Он поднялся к ней в номер и честно дал интервью. Потом была достаточно бурная интимная встреча, причем именно она поразила его своей откровенностью и открытостью.

В какой-то момент он даже смутился. Сколько лет с тех пор прошло? Десять или двенадцать. И сейчас Мадлен спросила его. Возможно, журналистка что-то рассказала этой девочке, которой тогда было не больше семнадцати-восемнадцати лет. Напрасно он соврал.

– Я солгал, – глухо признался Дронго.

– Я знаю, – ответила Мадлен, – она все мне рассказала. Мне было интересно услышать, как вы ответите.

Я думала, что вы все равно не скажете правду.

– Все равно сказали, – возразила она, – понимаю, что было нелегко.

– Не только потому, что я разговариваю с вами. Я помнил, что она ваша знакомая, и не хотел вам рассказывать. В этом есть нечто недостойное мужчины, когда он бахвалится своими победами.

– Я вас понимаю, – кивнула она.

Они прошли дальше. У небольшого итальянского ресторана они остановились.

– Мы можем зайти и выпить по бокалу вина, – предложил Дронго.