Оппоненты Европы

Пока вы вместе со следователями тратили время на допросы случайных пассажиров, кто-то принес и установил бомбу.

– Боюсь, что один из таких пассажиров и установил бомбу, – возразил Дронго.

– Мама, они не только допрашивали, они еще и развлекались, – громко произнесла ее дочь, даже не глядя в сторону Дронго. Такая бескомпромиссность молодой женщины несколько озадачила эксперта.

– У вас были неприятности с прежним другом? – неожиданно спросил Дронго.

Марьям замерла. Взглянула на мать. Наконец посмотрела в глаза Дронго.

– Вы уже лезете в нашу личную жизнь? – нервно спросила она. – Кто дал вам право так действовать? Вас прислали специально, чтобы вы следили за нашей семьей?

– Это было всего лишь мое предположение, – пояснил Дронго, – просто вчера, когда мы с госпожой Броучек шли по коридору, мы увидели вашу дочь. У нее оказалась слишком неоднозначная реакция на наше появление…

– А как должна реагировать молодая женщина из хорошей семьи, когда видит подобное поведение уже немолодого и женатого человека? – спросила Наида Ангелушева.

– Я не поручал ей следить за моей нравственностью, – заметил Дронго. – И почему вы так уверены, что я женат?

– Нужно было вести себя скромнее, – пояснила старшая Ангелушева, – в вашем возрасте и с вашей репутацией люди обычно не остаются холостыми.

– У вашей дочери был неприятный роман с женатым мужчиной, который был намного ее старше, – начал понимать Дронго.

Мать и дочь переглянулись.

– Я тебе говорила, что он все знает, – с явной обидой в голосе крикнула дочь.

Он понял, что был прав. В жизни молодой женщины был подобный неприятный случай, который наложил свой отпечаток на всю ее дальнейшую жизнь. Дронго попытался ее успокоить.

– Мне ничего не известно о вашей личной жизни, – примиряюще произнес он, – я просто сделал предположение о том, что могло с вами произойти, глядя на вашу реакцию.

– И вы догадались? – не поверила младшая Ангелушева.

– Поверьте, что это так. Ваша реакция настолько легко просчитывалась, что мне было нетрудно понять мотивы вашего поведения.

– Перестаньте, господин эксперт, – попросила Наида, – вы видите, как переживает моя дочь. И тем более после случившейся здесь ужасной трагедии.

Из отеля неспешным шагом вышел Схюрман. Он оглядел собравшихся во дворе людей и криво усмехнулся.

– Последствия нашей гуманитарной политики, – громко сказал он, – мы протягиваем оливковую ветвь дружбы, а они в ответ взрывают наших детей и женщин.