Орден Архитекторов 5 (СИ)

– Дядь Кирь, – позвал я, – я забыл спросить… гхм… а что необычного было в той гранате?

Герцог Иванов, измученный тревогами бессонной ночи, наконец-то приготовился ко сну. Обычно перед сном он выпивал дежурные пятьдесят грамм коньяка, но в последнее время эта доза постоянно увеличивалась, быстро дойдя до ста грамм. А сегодня он и вовсе решил выпить все сто пятьдесят.

Тяжёлое, свинцовое чувство бессилия навалилось на Сергея Никифоровича. Он устало откинулся на подушки, пытаясь найти хоть какое-то подобие комфорта.

Вот до чего он докатился! Герцог Иванов, привыкший к роскоши, к власти, к тому, что его желания исполняются по первому щелчку пальцев, теперь сидел в тихой комнате, глотая коньяк, как воду, и проклинал тот день, когда этот выскочка Вавилонский появился в его жизни.

Сто пятьдесят грамм обжигающей жидкости, казалось, ничуть не согревали. Скорее, наоборот – обжигали горло, оставляя после себя горькое послевкусие. А ведь он, Иванов, всегда был ценителем хороших напитков! Предпочитал смаковать, наслаждаться каждым глотком, а не глушить, как какой-то забулдыга!

И всё из-за этого молокососа! Вавилонский-младший… Этот сопляк умудрился перевернуть его тщательно выстроенный, налаженный годами мир с ног на голову!

Со временем гвардейцы Иванова поняли фишку – откуда стрелял противник по их снайперам.

Оказывается, в усадьбе Вавилонского были так называемые «ложные стены». Его бойцы обнаружили, что в некоторых частях усадьбы стен, по факту, не было. Там стояли каменные щиты, за которыми располагались снайперы. Они даже попытались их пробить, используя противотанковые ружья с артефактами пробоя. В итоге часть ложных стен была разрушена, но это всё равно не принесло особого вреда самой усадьбе.

Иванов хмурился, вспоминая доклады своих людей. Понятно, что Вавилонский использовал какую-то особую, невероятно прочную артефактную защиту. Но откуда у него такое могло быть? Ведь, насколько знал герцог, даже у самого князя Лихтенштейна не было ничего подобного!

Мысль о том, что этот парень переигрывает его по всем фронтам, вызывала у Иванова настоящую ярость.

Но он упрямо не хотел признавать своё поражение.

«Я всё равно его уничтожу, – думал Иванов, сжимая кулаки, – и заберу себе всё, что ему принадлежит!»

Взгляд Иванова невольно упал на разбитую вазу, осколки которой, словно острые зубы хищника, валялись на полу. Очередной «подарок» от Вавилонского. С тех пор, как началась эта чёртова война, в его доме ни часа не проходило без разрушений.