Орден Архитекторов 5 (СИ)

Роберт Бобшильд, великий князь Лихтенштейна, устало откинулся в новом кресле, массируя виски. Недавний разговор с Теодором Вавилонским вывел его из равновесия.

Князь не любил Вавилонских. Он ненавидел их всей душой. Они были для него символом Империи, символом той силы, которая мешала ему свободно править своим княжеством.

А теперь, словно издеваясь над ним, судьба решила подкинуть ему ещё один «подарок» – внука Владимира Григорьевича. И этот сопляк… оказался не таким простым, как может показаться на первый взгляд.

– Наглец! – князь с силой ударил кулаком по столу, отчего хрустальный бокал, наполненный коньяком, жалобно звякнул.

Князь, сжав кулаки, вспомнил пронзительный взгляд Теодора. Ему показалось, что в этих глазах таится какая-то древняя сила, которая может разрушить всё, что он создавал годами.

– Вавилонские… – процедил он сквозь зубы, отчего его лицо, и без того покрытое морщинами, стало ещё более хмурым. – Они вечно создавали проблемы.

Ещё дед этого Вавилонского мешал ему жить.

Строил из себя героя, вмешивался в дела княжества, открыто критиковал его решения.

Роберт Бобшильд прекрасно помнил тот день, когда его назначили князем Лихтенштейна.

Он давно мечтал об этом, и, когда его мечта, наконец, осуществилась, то был готов на всё, чтобы удержать власть. Для этого он использовал все доступные методы – подкупы, шантаж, угрозы. И, конечно же, магию, которой владел в совершенстве.

Вот только этот Железный Дед… Этот старый вояка не раз мешал ему, критиковал его решения, открыто выражал своё недовольство.

И князь, сдерживая свою ярость, всё ждал удобного момента, чтобы отомстить.

Теперь же, глядя на этого спесивого щенка, который, словно вылитый дед, был так же самоуверен, так же нагло смотрел ему в глаза, князь понимал, что история повторяется.

– Я ему покажу, как нужно себя вести! – он снова ударил кулаком по столу, отчего хрустальная ваза, стоявшая на столе, покачнулась и упала на пол.

Невольно вспомнив недавнюю аудиенцию, князь Бобшильд побагровел от злости.

Он намеренно заставил Вавилонского несколько часов «мариноваться», надеясь, что это сделает его более покорным и сговорчивым. Но вместо того, чтобы сломаться, молодой человек вошёл в кабинет с высоко поднятой головой и уверенной походкой. Он развалился на стуле, и на все вопросы отвечал с издёвкой, словно наслаждаясь тем, что князь вынужден терпеть его присутствие.

– А этот проклятый Скала! – прошипел Бобшильд.