Коршунов смеётся и спрашивает:
— Откуда в вас столько энергии, Андрей? Всю ночь сражались, а утром снова в бой!
— Что ж поделать, битвы сами меня находят. Я чем-то могу помочь, Фёдор Витальевич?
— Не совсем. Вы можете подъехать в управление? Нам стоит кое-что обсудить с глазу на глаз, — Коршунов говорит хоть и вежливо, но его тон не подразумевает отказа.
Впрочем, я и не собирался отказываться. Уверен, меня и мой отряд хотят наградить, хотя за предложением о встрече явно кроется и что-то ещё.
— Конечно, командор.
Я всё равно собирался в город, — заводя мотор, говорю я.
— Вот и хорошо. Жду, — говорит верховный и кладёт трубку.
Решаю отправиться сразу к нему. Дела, которые мне надо обсудить с Тимофеем, не срочные. Обычные бюрократические заморочки. Где-то требуется моя подпись, где-то надо лично ознакомиться с бумагами и одобрить некоторые договоры, всё в таком духе.
Проезжая через Санкт-Петербург, повсюду вижу последствия ночной бури. Тут и там разбитые стёкла, раздробленный асфальт, следы пожаров и другие разрушения.
Кое-где до сих пор валяются трупы монстров, а порой слышатся выстрелы — в переулках до сих пор добивают тварей, успевших выбраться из разломов.
Картина неприятная, но могло бы быть гораздо хуже. В целом продолжается обычная жизнь, люди идут по своим делам, дети играют во дворах и парках. Аж сердце радуется — ведь если бы орден Стражей не среагировал как надо, многие из горожан могли бы не встретить рассвет.
Вскоре я уже поднимаюсь в кабинет верховного командора.
Его секретарь Мария в этот раз меня не встречает, вот и хорошо. Не хочу опять отбиваться от её заигрываний.
Стучусь, и Фёдор Витальевич сам открывает мне двери.
— Здравствуйте, Андрей! Входите, присаживайтесь, — он широким жестом приглашает меня внутрь.
Коротко поклонившись, я вхожу и сажусь в кресло. Закрыв двери на замок, Коршунов берёт из бара бутылку коньяка и наполняет два бокала. Вручает мне один из них и торжественно говорит:
— Выпьем.
За доблесть, которую проявил ваш отряд. За то, что эта ночь не стала трагедией для нашего города, хотя могла бы. И выпьем за Стражей, что отдали свои жизни во имя долга.
Я молча встаю, приподнимаю бокал и делаю глоток. Фёдор Витальевич залпом опрокидывает свой коньяк, тяжело вздыхает и садится напротив меня. Я тоже опускаюсь в кресло.
— Итак, Андрей. Я снова выражаю благодарность Багровым Стражам за верную службу и за то, что вы спасли многих людей.
