Глотая слезы, Васильев тихо бормотал:
– Старый дурак. Говорили же тебе: сиди в своем кабинете и работай. Нет, в поле потянуло. Решил сам все посмотреть, и мальчика за собой потащил. Давно нужно было на пенсию уходить, кретин.
За тяжелой дверью послышались шаги, и Васильев, быстро взяв себя в руки, приготовился к самому плохому. Противно заскрежетал засов, и в камеру вошел Штольц. Внимательно посмотрев в лицо пленнику, Штольц сунул руки в карманы и презрительно усмехнулся:
– Уже плачете, профессор? Пожалуй, это правильно.
– С чего вы взяли, что я плакал? – пожал плечами Васильев, даже не делая попытки подняться.
– У вас ресницы влажные. Такие вещи я всегда умел замечать.
– Отдаю должное вашему зрению, но я не спал почти двое суток, вот глаза и слезятся. Старость, герр Штольц. Или мне называть вас лейтенант Штольц?
– Вообще-то майор. Майор гестапо Штольц. Лейтенант СС – это только прикрытие. Надеюсь, объяснять вам, что такое гестапо, не нужно? Обычно у дураков при этом слове перед глазами встает образ покрытого кровью садиста с дебильной физиономией, пистолетом в одной руке и плетью в другой.
Думаю, как образованному человеку, вам хорошо известно, что эта контора играла приблизительно такую же роль, как у вас НКВД. Надзирали за морально-идеологическим состоянием офицеров и солдат. Так сказать, одно из направлений деятельности нашей службы. Но теперь все это неважно.
– А что теперь важно? – чуть усмехнувшись, спросил Васильев.
– Важно то, что ваши экспедиции спутали мне все карты и отвлекли от очень важных дел.
А мои дела намного важнее ваших жалких жизней.
– Не сомневаюсь, – усмехнулся профессор. – Но тогда возникает вполне закономерный вопрос. Зачем тратить на нас так много времени и средств, если гораздо выгоднее было просто пустить в расход на месте?
– В вашем вопросе содержится ответ. Средства. Вы были совершенно правы, полагая, что средств на вас потрачено много. А я ничего не делаю в убыток себе. Заполучив вас, я сумею извлечь выгоду.
– И какую же, позвольте спросить? – не сдержался Васильев.
– Как вы уже, думаю, догадались, наши работы по созданию нового типа людей с окончанием войны не закончились. А проведение подобных экспериментов требует большого количества материала. Вы и станете таким материалом. Даже вы, профессор. Несмотря на возраст, вы еще достаточно сильны, чтобы безболезненно перенести испытание нескольких экспериментальных вакцин. О ваших спутниках я даже не говорю.
