Кроме того, черный рынок донорских органов требует постоянных поставок.
– Похоже, прошлое не дает вам покоя, – презрительно фыркнул Васильев. – Мне всегда было интересно, на что вы вообще способны как мужчина, если не причиняете никому боли и мучений? Думаю, в этом случае бы совершенно бесполезны.
– Ублюдок! – выкрикнул Штольц, нанося удар ногой в голову сидящему профессору.
Но Васильев, ожидая чего-то подобного, успел прикрыться руками. Он специально провоцировал старого врага на агрессию, чтобы тот вышел из себя.
И ему это удалось. Сорвавшийся Штольц изо всех сил пинал его ногами, норовя попасть по самым уязвимым местам, но профессор, отлично зная, чего можно ожидать от подобного подонка, продолжал ловко прикрываться. Он даже не думал о том, что делает. Словно все старательно забытые навыки, которые помогали ему выживать в лагере, разом вернулись. Именно так он еще мальчишкой защищался от ударов лагерных капо и конвоиров.
Ко всему прочему, особой силы в ударах Штольца не было.
Как ни крути, а возраст давал о себе знать. К тому же он слишком долго жил спокойной жизнью, занимаясь бизнесом, а не спортом. Тренажерный зал посещал только для поддержания общей физической формы. Все это Васильев понял после первых же посыпавшихся на него ударов.
Свернувшись в клубок на боку, он старательно прикрывал голову руками, продолжая презрительно смеяться. Этот смех вызвал очередной приступ бешенства у противника, и Штольц, тяжело дыша, кликнул охрану. Вот это было уже опасно.
Два мордоворота, ворвавшись на крик шефа, с ходу ринулись избивать старого профессора дубинами.
Разом оборвав свой смех, Васильев продолжал старательно прикрываться руками, собрав в кулак всю волю и мечтая только о том, чтобы снова получить в руки свою старую двустволку. Резкой командой остановив избиение, Штольц, уже взявший себя в руки, медленно присел над лежащим профессором и тихо, почти интимно, проговорил:"
"– Это только начало, славянский выродок. Мои парни будут повторять эти упражнения каждый день.
До тех пор, пока ты раз и навсегда не отучишься смеяться над тем, кого сама природа поставила над тобой.
– Надо мной всегда был только Господь, – прохрипел в ответ Васильев.
Не найдя что ответить, Штольц медленно выпрямился и, храня гордое молчание, вышел из камеры. Не получив новых указаний, громилы последовали за ним. Дверь захлопнулась, и профессор, с трудом перебравшись на матрас, принялся подсчитывать потери.
