Трудный у вас выдался денек, – тепло улыбнулся профессор.
– Это верно, – вздохнул Алексей, устраиваясь на соседней циновке.
Но отдохнуть ему было не суждено. Закрывавшая вход циновка отлетела в сторону, отброшенная стремительно ворвавшейся Бертой. Влетев в хижину, девушка едва не наступила на лежащего профессора и, с трудом удержавшись на ногах, громко заявила, размахивая от возмущения руками:
– Алексей, вы должны немедленно остановить ваших солдат! Они привязали профессора Спенса к столбу и теперь швыряют в него объедками!
– И что? С чего я должен вскакивать и куда-то бежать? – невозмутимо спросил Алексей, закидывая руки за голову.
– Они унижают его! Вы должны прекратить это, – потребовала девушка, топнув от избытка чувств ногой.
– Во-первых, это не мои солдаты, а местные жители, и мне они никоим образом не подчиняются. Во-вторых, эти люди разделили с ним еду, несмотря на то что сами регулярно недоедают. Здесь даже дети полуголодные ходят. А в-третьих, этот дурак сам напросился. Не нужно было плевать в чужом доме.
Уважать надо чужие обычаи. Как историк и этнограф, он просто обязан знать такие вещи. Так что на подобное обращение он сам нарвался. И последнее, но, пожалуй, самое главное. Я слишком устал, чтобы решать за взрослого, можно сказать, умного профессора его проблемы. Этот сноб меня за человека не считает. С чего мне ему помогать?
Слушая его, Берта все больше теряла свой боевой запал, ведь во всем сказанном не было ни слова лжи. Помолчав, она решила пустить в ход последний аргумент:
– Вы дружите с их вождем.
Попросите его остановить их.
– И потерять его расположение? Ну уж нет. Жизнь десятков людей стоит намного дороже самомнения одного сноба.
– Что вы хотите этим сказать? – не поняла Берта.
– Все просто. Если эти люди откажутся нам помогать, то мы застрянем здесь надолго. Помните, в этой стране мы все нелегалы, а значит, не должны привлекать к себе внимание властей. Денег у нас нет, продать нечего. Вот и выходит, что мы полностью зависим от того, как отнесутся к нам местные жители.
И терять их расположение ради одного дурака, осмелившегося оскорбить их, я не собираюсь. Поймите, Берта, еще ничего не кончилось. Мы избавились от фашистов, но не вернулись домой. Так что нам надо быть очень осторожными.
– Вы правы. Простите меня, Алексей. Я не должна была набрасываться на вас с такими обвинениями. В конце концов, он действительно заслужил свое наказание, – повинилась Берта, испуская тяжелый вздох.
– Я понимаю.
