Только теперь Лиза заметила, что старик чем-то серьезно озабочен. Подобравшись, она настороженно следила за каждым его движением, готовая бежать или драться, в зависимости от его решения. Пистолет она вынуждена была оставить дома, но это не означало, что девушка сдалась. Если потребуется, она готова была драться подручными средствами. Подходящего оружия в кабинете было более чем достаточно.
Но хозяин продолжал молчать, задумчиво расхаживая по кабинету. Взяв со стола принесенную Лизой папку, он бегло пролистал несколько страниц распечатанного на принтере текста и, захлопнув, решительно произнес:
– Работа, которую делает фройляйн Лиза, слишком важна для нашего дела, чтобы я мог позволить отвлекать ее на всякую ерунду.
Вы, матушка, совершили непростительную глупость, осмелившись сунуть в работу свой длинный нос. Еще большую глупость вы совершили, приказав взять ее под стражу. Таким образом, было бы потеряно драгоценное для нашего общего дела время. А это недопустимо.
Мое решение будет таким. С сегодняшнего дня фройляйн Лиза свободна в своих действиях от любого надзора с вашей стороны. Вы больше не будете вмешиваться в ход ее работы, и уж тем более вам запрещено пытаться подвергнуть ее аресту или наказанию.
– Но, хозяин! Она убила двух охранников, – осмелилась напомнить настоятельница.
– Тем хуже для них и для вас. Нужно было подобрать людей, способных решить вашу проблему, если уж взялись что-то делать. Пора очистить наши ряды от людей, неспособных справиться с порученной им работой.
Приготовьте все бумаги для передачи вашему преемнику. Вы отправляетесь на заслуженный отдых. Преемника я назначу позже. А пока приведите все дела в порядок.
Услышав решение хозяина, настоятельница судорожно всхлипнула и, не сдержавшись, тихо, с ненавистью прошипела, круто развернувшись к Лизе:
– Все из-за тебя, дешевая шлюха! Ты поплатишься за свои выходки, тварь!
С этими словами она попыталась вцепиться в волосы Лизе.
Пользуясь заметной разницей в росте, Лиза одним движением перехватила сухие, старческие руки и, ловко вывернув их в сторону, с огромным удовольствием всадила колено в живот противницы. Резкий, нанесенный по всем правилам удар заставил настоятельницу утробно ухнуть и, согнувшись пополам, улечься на ковре, судорожно борясь за каждый глоток воздуха.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге показались все те же близнецы-охранники.
