Впрочем, на сегодняшний день вы живете ничуть не лучше. Чего только стоят ваши законы?!
– О каких законах вы говорите? – не понял парень.
– Вам нужны примеры? Извольте. Например, в Швеции мужчина обязан ночью садиться на унитаз, чтобы справить малую нужду, что противоречит естественному порядку оправления. Вы уже не знаете, куда еще запихнуть себе свои права и свободы, но на поверку все это оказывается не более чем фикцией. Любой акт, противоречащий обычному течению вашей жизни, и все ваши свободы тут же забываются в угоду призрачному наведению порядка.
Хотя, на поверку, ваши власти не в состоянии решить возникшую проблему. И после этого вы осмеливаетесь называть нас варварами?
– С вами трудно спорить, но мое мнение останется неизменным, – упрямо набычившись, ответил Ирвин.
– Это твое право, – пожал плечами Васильев.
– Я отлично понимаю, почему вы так ненавидите любое проявление фанатизма, но совершенно не понимаю, почему вы настаиваете на побеге, – не унимался парень.
– Потому, что это единственный шанс спасти людей и сообщить властям о творящихся здесь ужасах.
Подобные места должны уничтожаться. Выжигаться каленым железом, потому что это не просто преступление против тех, кто там находится. Это преступление против всего человечества. Геноцид, если так вам понятнее, – резко ответил профессор, отворачиваясь от собеседника и всем видом давая тому понять, что не желает более дискутировать на эту тему.
Самолет набрал высоту, и пленники начали растерянно переглядываться, гадая о направлении, в котором их везут.
Неопределенность всегда пугает, а здесь ее было слишком много. Васильев, бормоча что-то под нос, принялся пальцем рисовать на пыльном полу какие-то линии. Заметив, что он рассеянно шарит руками по карманам, Берта догадалась, что именно он ищет, и, осторожно опустив ему очки со лба на нос, тихо спросила:
– Что это, профессор?
– Господи, как же мне Лешеньки не хватает… – тихо вздохнул профессор, поправляя очки. – Это путь, которым нас везли. После взлета самолет сделал разворот направо, после чего начал набирать высоту.
Нужно определиться с севером, и можно будет понять, куда нас везут, – быстро пояснил он, взяв себя в руки.
– Запросто, – лукаво усмехнулась Берта, показывая ему свои наручные часы.
Подслеповато прищурившись, Васильев непонимающе покосился на ее запястье и, пожав плечами, спросил:
– А часы-то тут при чем?
– Это не просто часы, – ответила девушка, быстрым движением сдвигая верхнюю часть прибора.
Часы состояли из двух частей.
