Орден Огненного Дракона

Скорпион упал навзничь и больше не двигался, но пентаграмма вокруг него продолжала сиять и искриться, освещая Галерею Первородных. Молнии, бьющие от меловых линий, с треском скользили по древним стенам и потолку, словно извивающиеся щупальца, ощупывающие жуткие украшения из старых костей.

Воздух наэлектризовался до такой степени, что у Тимофея, да и остальных, волосы встали дыбом. Зверев кожей ощущал темную энергию, скопившуюся сейчас в Галерее. Кровавый ритуал Платона Евсеевича Долмацкого завершился. Багровый купол над городом был создан, и теперь его удерживали новоявленный Лев и две его соратницы.

Как только Платон Евсеевич опустился на пол, силовое кольцо вокруг начерченной им пентаграммы исчезло и Серафима, не удержавшись, влетела внутрь и рухнула на колени. Не обращая внимания на голубые извивающиеся молнии, всхлипывая, она поползла к отцу. Ангелина, Клим и Тимофей бросились за ней, с опаской поглядывая на догорающих тряпичных кукол.

Серафима тормошила отца, трясла за плечи, но Тимофей сразу понял, что Скорпион мертв.

Платон Евсеевич Долмацкий лежал неподвижно с закрытыми глазами. Его осунувшееся лицо выражало лишь покой и умиротворение. Для него все уже закончилось.

Ангелина присела рядом с ним на корточки и положила руку на плечо рыдающей девушки. Тимофей опустился по другую сторону от Серафимы. Он не знал, что ей сказать, – как и Клим, пораженный смертью председателя Королевского Зодиака.

Он-то всегда считал Платона Долмацкого этакой непоколебимой глыбой, сильнейшим человеком в своем окружении, самым могущественным магом из всех своих знакомых, кроме разве что Мастера Игрушек.

Но оказалось, что и у Скорпиона есть свой предел. Сейчас Тимофей видел лишь пожилого, безмерно уставшего человека, который совершил немало ужасных ошибок и поплатился за это собственной жизнью, подарив другим шанс избавиться от наступающих врагов.

Клим хотел что-то сказать Серафиме, но в этот момент медальон Скорпиона на груди Платона Евсеевича ярко засветился, по его бриллиантовым граням зазмеились тонкие голубые молнии.

Рассыпая вокруг себя маленькие искры, медальон плавно поднялся в воздух и завис, удерживаемый лишь тонкой блестящей цепью.

Клим и Тимофей изумленно на него уставились. Им уже приходилось видеть подобное раньше, и они знали, что это значит. Плачущая Серафима пока ничего не замечала.

– Я предполагала что-то подобное, – тихо сказала Ангелина.

Она аккуратно сняла цепочку с шеи Платона Евсеевича и надела ее Серафиме.