– А почему ей – особенно?
– Она слишком много видела разного. А большое видение иногда порождает цинизм. Особенно у молодых. Таня шутя называла себя «прорабом человеческих душ»…
«Большое видение». «Цинизм». Красиво… Тихонов наклонился и сказал тихо:
– Простите, вы Таню Аксенову любили?
– Во-первых, сейчас это уже не имеет значения, а во-вторых, это мое, личное, и лучше этого не касаться.
– Несомненно. Но Таня убита при очень непонятных обстоятельствах, и я бы хотел знать о ней как можно больше. Ведь Танина смерть – это не только ваше личное дело.
– Понятно. Ну, условимся, что любил.
– Любили. Или условимся, что любили?
– Любил."
"– Вы из-за Тани разошлись со своей женой?
– И это знаете?
– Я это знать обязан. Так как же?
– Нет, не из-за Тани. Просто тот брак был уже бессмыслен. Совершенно чужие люди. Елена не хочет этого понять до сих пор.
– Елена Букова, ваша бывшая жена, знала о ваших отношениях с Аксеновой?
– Да. На этой почве у нас были острые конфликты. Она требовала, чтобы я прекратил встречи с Таней и вернулся.
– Аксеновой это было известно?
– Нет. То есть в конце концов она узнала. Ей кто-то стал присылать анонимные письма. Думаю, что это работа Елены.
«Так. Это уже теплей», – мелькнуло в голове у Стаса.
– А почему вы сразу не рассказали обо всем Аксеновой?
– Ха! Надо было знать Таню. – Ставицкий налил себе еще коньяка, выпил. – Она бы сразу меня к черту послала. Она мне и так говорила: «Очень ты всегда красиво беседуешь…» А я уже так заигрался, что вел себя, как школьник, прогулявший уроки: все равно накажут, поэтому прогуливал все больше и больше, надеясь на какое-то чудо.
Думал, что со временем это потеряет свою остроту и всякое значение. Это была, как говорится, ситуационно обусловленная ложь.
– А потом?
– Потом Таня получила какое-то письмо. Ну, а врать я больше не мог. И тогда пришел конец всему.
– Вы письмо это видели?
– Нет. Таня даже разговаривать со мной не захотела. Но я надеялся, что в среду все выяснится.
– Вы почерк своей жены хорошо помните?
– Да. А что?
– В сумке Тани я нашел письмо с угрозами. Она получила его за два дня до смерти.
– Но это не то письмо! То она получила месяц назад. Если можно, покажите мне его.
– Пожалуйста.
Дрожащими пальцами Ставицкий достал из конверта письмо. Взглянул мельком:
– Нет, это не ее рука.
– Вы посмотрите внимательней.
– Да что смотреть! Что я, почерка Елены не знаю? Слава Богу…
– Прочтите письмо.
