Возможно из неосознанного желания помешать Яну переть к моей Осени на всех парах, возможно, потому что еще до нашего с Осенью разговора, неосознанно хотел сблизиться если не с ней самой, то хотя бы с ее частью.
— Ева сказала, что у нас нет будущего, — неожиданно говорит Ян. Никогда не видел его таким серьезным. — Несколько дней назад, и с тех пор даже не подпускает к себе. То есть, только, как друга. И говорить ничего не хочет, пока не вернемся. Что не так с этой женщиной?
— Так дело в том, что тебя послали? Или в Марине? Ты уж определись.
Мы взрослые мужчины, деликатничать точно ни к чему.
— Ты придурок, — говорит Ян с выученной улыбкой. Знаю, что он искал во мне поддержку и теперь остался один на один со своим, кажется, первым в жизни отказом. — А говорят, врачи — душевные люди.
Хочется спросить, когда это он видел меня душевным добрячком Наилем, но я раздумываю, потому что в комнату заглядывает Вероника.
— Мужчины, все готово, нужны дополнительные руки, чтобы перенести тарелки.
Я встаю первым: надеюсь, до завтра Яну больше не захочется говорить по душам.
В кухне Ева и еще одна женщина, жена друга Яна. Они над чем-то смеются, и я задерживаюсь в пороге, чтобы посмотреть на свою Осень. В последнее время она даже улыбается редко, только когда рядом дочь или когда нас не бомбят посторонние взгляды.
— Что собираешься делать, когда вернемся? — спрашивает из-за моей спины Вероника.
— Работать? — «подсказываю» я.
Не люблю женщин, которые не понимают намеков, хоть мом попытки от нее избавиться совсем нельзя назвать двусмысленными.
Любая бы на ее месте поняла, но Веронике, похоже, нужно дать словами в лоб.
— Что ты из себя целку корчишь? — неожиданно грубит она, сдабривая слова с нотками раздражения. — Есть какие-то проблемы? Я вроде не предлагаю сразу под венец. Просто хорошо провести вместе время, как два холостяка.
Ева отвлекается от разговора, берет в руки блюдо с каким-то овощным рагу, поворачивается — и застывает, потому что Вероника тянется к моему локтю, обвивает его руками и прилипает к боку, словно жвачка.
"
"Мимо нас проходят люди, я слышу мужские голоса: кто-то нахваливает вкусные ароматы, кто-то сетует, что за неделею успел наесть живот.
Я наклоняюсь к уху Вероники и, улыбаясь на публику, жестким шепотом говорю:
— Пошла на хуй от меня.
Иначе она просто не понимает.
Вероника буквально отскакивает в сторону, чуть не сбивая с ног Яна, который как раз выходит с двумя тарелками.
