Осенняя любовь. Уютные истории

На скорости мы изредка перекидывались дурацкими подколами, и я мысленно возвращалась в то беззаботное время, когда мы катались вместе с отцом по этому поселку. Как много времени мы проводили раньше вместе, несмотря на ворчание мамы… Ветер в ушах, сердце бешено колотится, и кажется, что хватит сил обогнуть на велосипеде целую планету…

Когда проезжали мимо явно заброшенных участков, я, вырвавшись немного вперед, выкрикнула:

– Правда или действие?

Йован тут же громко ответил:

– Действие, естественно!

Я притормозила у покосившегося забора и обернулась.

– Перелезем? – предложила я.

Йован удивленно уставился на меня.

– Что? – засмеялась я. – Думал, предложу тебе целоваться?

– Даже не надеялся на такую удачу.

Гарбич ничуть не смутился. Мне казалось, что какая-нибудь из подобных шуток обязательно застанет его врасплох. Не знаю, с чем это было связано, но мне очень хотелось вывести его из равновесия. Но Йован все время оставался непоколебимым и самоуверенным.

– Зачем нам лезть на чужой участок? – спросил он.

Я кивнула на торчащую из-за покосившегося забора высокую яблоню. Хозяев здесь явно не было уже несколько лет. На калитке висел огромный проржавевший замок. Дом отсюда не было видно, но что-то мне подсказывало, что его уже давно навестили мародеры.

– Ты недоедаешь? – продолжил глупый допрос Йован.

– Перестань! Яблоки все равно скоро все опадут. Жалко.

Забор оказался довольно высоким. Я, задрав голову, стала думать, как лучше попасть на чужой участок.

– Ты знаешь, что из-за одного яблока разгорелась Троянская война? – не отставал Йован.

– Да-да, – задумчиво отозвалась я, – а еще яблоко – запретный плод. Начало конца.

Я бросила велосипед посреди дороги. Вокруг не было ни души, только стрекотали кузнечики.

– Давай, подсади меня.

– Мне кажется, тебя в детстве мало пороли, – в шутку проворчал Йован, слезая со своего модного дорогого велика.

– Ах, если бы! – театрально вздохнула я.

В детстве мама лупила меня за любую провинность. Да так мастерски, что после ее побоев не оставалось ни следа.

Отец даже не догадывался, что мама когда-то поднимала на меня руку. Он в ней души не чаял и подумать не мог, что она так со мной поступала. Теперь я, конечно, не давала себя в обиду, а раньше… Как же я ее боялась! Мы с отцом делились всем на свете, но это единственное, что я ему рассказать не могла. Стыдно рассказывать об этом хоть кому-нибудь, тем более отцу. Думала, что он все равно мне не поверит.

Йован послушно подошел ко мне практически вплотную.