Взгляд, который он бросил на Илларионова, красноречивее любых слов сказал Евгению, что тому сейчас лучше находиться в другом месте.
– Что случилось? – встрепенулась Лилиан.
– Старая карга хочет отказать нам от дома, – буркнул Алексей. Он обернулся к Евгению: – Ты уже выправил свою статью?
– А… – Евгений угас. – Да, конечно. Сейчас я ее принесу.
– И поменьше лирики, пожалуйста, – сказал ему вслед Дорогин, когда Евгений был уже почти у двери. – Только факты, и ничего, кроме фактов.
Евгений затворил за собой дверь и прислонился к стене.
Сердце билось часто-часто. Боже, как грубы, как невоспитанны эти люди… Никакой тонкости, только отдают ему приказы, как собаке, да еще поучают… Он снял очки и протер их. Как он мечтал когда-то примкнуть к революционному движению… Ему казалось, что люди там будут не такие, как все, а предвкушение грозящих ему опасностей сладко сжимало грудь. Ну и что получилось вместо этого? Комнатка с обшарпанными стенами, которую он делит с Фимой, толстой, неряшливой Фимой, которая неделями не моется, все читает, рассуждает о грядущей революции… Евгению стало так жалко себя самого, что он чуть не всплакнул.
За дверью глухо переговаривались два голоса, мужской и женский. Евгений прислушался… Мужской голос стал громче, женский – тише. Но тут заскрипели ступени – по лестнице поднимался Стивен Джонсон с анатомическим атласом под мышкой, и Евгений поспешно отошел от двери. Еще не хватало, чтобы студент подумал, что он подслушивает.
– Добрый вечер, Степа…
Студент кивнул ему и прошел к себе.
«Если бы у меня были деньги, – смутно подумал Евгений, – я бы увез ее далеко-далеко… Так, чтобы Фима нас не нашла». Он никогда не считал себя меркантильным, но впервые в жизни почувствовал зависть по отношению к этим богатым, независимым, уверенным в себе людям, которые не едят отвратительную стряпню миссис Гилкрист и не убеждают себя, что несколько лет носить одну и ту же одежду нормально и естественно.
Дверь комнаты, которую занимал Дорогин с Лилиан, хлопнула.
Молодая женщина с пылающими щеками выскочила в коридор и споткнулась, однако Илларионов успел подхватить ее прежде, чем она растянулась на полу.
– Лилиан, в чем дело? Что случилось?
В глазах у нее стояли слезы. Она ответила не сразу.
– Алексей… Он не хочет.
– Чего не хочет? – тупо спросил Евгений.
– Жениться на мне, – просто ответила Лилиан. – Я ему сказала… Ведь между нами больше никого нет, Тадеуш не сможет нам помешать… А он… а он… – ее губы дрожали.
