Осенний детектив

Одинокая или забыла надеть?

– А я Иван Степанович Закатов, – церемонно представился он, чуть склонив голову.

– А можно просто Иван? Вы ведь еще не старый, чтобы вас по отчеству величать, – она бегло осмотрела его с головы до ног и обратно. – И очень сильный.

– Скажете тоже! – он так засмущался, что руки задрожали, как у того пацана летом, застигнутого за воровством его садовых яблок. – Мне уже за пятьдесят.

Она повела плечом, на котором была накинута толстая серая кофта. Кофта соскочила. Плечо оказалось именно таким, как и представил себе Закатов, – загорелым, крепким, гладким даже на взгляд.

– Мне уже хорошо за пятьдесят, – поспешил он уточнить.

– Подумаешь, – она повела вторым плечом, и со второго плеча кофта соскользнула. Александра еле успела ее подхватить, чтобы на землю не упала. – А мне за сорок. Хорошо за сорок!

И расхохоталась – звонко, весело, как смеялась, бывало, его жена в далекой молодости. И он рассмеялся ей в ответ. И стало легко и свободно на душе. Даже дым от костра соседа не мешал.

А он ведь снова поджег кучу – паразит. Пока Закатов зубоскалил с незнакомкой, Илья снова поджег кучу мусора.

– Идемте отсюда, – подхватил Закатов Александру под руку. – Дышать тут нечем совершенно.

– А куда пойдем? – она сделала два несмелых шага.

– А идемте ко мне. Мой дом вон он. – Закатов ткнул пальцем в сторону старого деревянного забора, который ставил еще его дед. – У меня прекрасный чай имеется. И банка великолепного шотландского печенья. В жестяной банке такой.

– Звучит заманчиво, – она зашагала рядом чуть смелее. – А ваша жена? Она не заругает?

– Один я. Нет у меня никакой жены, – ответил Закатов, поняв, что впервые со дня развода говорит об этом без сожаления. – Холост. Как вы утверждаете, молод. Силен и крепок.

– Так и есть, так и есть, – снова весело рассмеялась Александра, вышагивая рядом, уже в ногу с ним. – Рано списать себя собрались. Очень рано. У меня дядюшка есть. Виталий. Всех заставляет так себя называть. Ему уже семьдесят пять, а он такой ходок, скажу я вам…

И снова они смеялись.

И уверяли друг друга сквозь смех, что любви все возрасты покорны. Хотя прежде Закатов на таких вот «виталиев» смотрел с презрением. Считал их выжившими из ума. И вообще после развода не доверял ни одной женщине. И даже сторонился их.

Но Александра была другой. Она была особенной. Она смеялась его неумелым шуткам. Находила его умение заваривать чай виртуозным. А подсохшее старое печенье – восхитительным.