Осенний детектив

– Да куда же вы, Илья Андреевич? Куда? Вот чудак-человек! – недобро улыбался ему в спину участковый Аниськин. – Окружено же все. Бежать-то некуда. Уже некуда. А и ладно. Пойду, гляну, как она там – наша генеральша.

Нона лежала на носилках, на которые ее уложили, вытащив из холодного погреба. До невозможности истощенная, бледная, глаза ввалились.

– Аниськин, ты?! – прохрипела едва слышно Нона. – Спасибо тебе, спас! На воде и хлебе второй месяц. Убить не решился. Все ждал, подлец, когда я подохну.

– Ох, Нона, – участковый присел перед ней на корточках.

Странно нежным жестом пригладил ее спутанные седые волосы. – Разве же ты так просто можешь подохнуть!

– Сволочь, – прошептала она и улыбнулась.

– Еще какая, Ноночка. Ведь просил тебя выйти за меня. Нет, старый, говоришь ты. Выбрала молодого. А он тебя не кормит! В подвале держит. Как ты поддалась, генеральша моя? Как так?!

– Не ворчи, – попросила она жалобно, по бледному лицу побежали слезы. – Ты тревогу забил?

– Нет. Ванька Закатов.

– Ваня?! А он с чего? Мы же с ним почти не общались?

– Да странным ему показалось, что твой молодой избранник мебель твою старую вдруг начал жечь.

Он же знал, как она тебе дорога была. И вдруг в костер. Он тревогу и забил. И к Илье неосмотрительно явился с вопросами. Тоже чудак! Никому ничего не сказал и прямо в логово к зверю. А Илюша твой его выслушал, головой покачал, все отрицая. Выпроводил. А потом за поселком нагнал и машиной сбил. Эксперты уже нашли подтверждение на его левом крыле.

– Да жив Ваня, жив. Поправится, врачи говорят.

 – Аниськин ревниво покусал губы. – Про меня даже не спросишь!

– А что про тебя спрашивать? Вот ты, рядом. Живой, здоровый. Верный.

– Верный. – Аниськин провел ладонью по ее лицу, вытирая слезы. – Эх ты, моя генеральша. Какая же ты…

– Какая же я теперь генеральша, товарищ капитан? Капитанша. Теперь капитанша, – прошептала Нона сквозь слезы и тут же уснула от укола, который ей успели поставить медики.

Аниськин понаблюдал, как ее грузят в машину «Скорой». Подергал дверь, проверяя надежность.

– Смотри у меня! Головой отвечаешь, – погрозил он пальцем молодому водителю. – Самое дорогое везешь.

– Мою невесту. Очень надо, чтобы до свадьбы все на ней зажило. Теперь-то уж она не отвертится…

Вот и все. Время слепо, безлико, неутомимо, вечно. Льется дождем, светом, тьмой, звездопадом. Можно только оглядываться, что впереди – неважно. Наверное, ничего. Музыка медных инструментов, люди в черном, любопытные взгляды, надрывный запах белых лилий.