Осенний детектив

В молчании они дошли до набережной, остановились у заметенного парапета и стали смотреть в темную, злую, взъерошенную воду.

Лёка слепила снежок и неловко бросила его в Мойку. Снежок полетел, шлепнулся и стал быстро наполняться темной водой.

– Ни до кого ей дела нет, – сказала Лёка задумчиво. – Ни до начальства, ни до родителей, ни до бывшего мужа. Кавалер нарисовался, и – готово дело! Нет ее.

– А легенда такая, что она слабая, не приспособленная к жизни, нежная и трепетная. Абсолютно волшебное существо.

– Ну, в общем, что-то в этом есть.

Так в нормальной жизни никто не делает, я имею в виду нормальных людей. Только волшебные, должно быть.

– Платон, – вдруг сказала Лёка, рассматривая темную воду. Ее снежок давно унесло, наверное, в Балтийское море. – Я хочу в Москву. Прямо сейчас.

Он посмотрел на нее. Помолчал и надел очки.

– Вот так… сразу? Ни мяса, ни белой скатерти, ни молодого божоле? Все отменяется?

– Я хочу в Москву, – повторила Лёка упрямо. – Твой люкс на шестом этаже – это прекрасно, но он слишком близко…

– Да, я понял.

К тренеру по дзюдо.

Лёка хотела было завопить, что Артем не тренер, но потом передумала.

– Тогда давай быстрей смываться, – предложил Платон задумчиво. – Пока он не явился к очагу, усталый, но довольный.

– Я ему позвоню, – Лёка взяла Платона за руку и поцеловала в ладонь. – А то его инфаркт хватит. Сначала бывшая жена пропала…

– Все равно позвоню, – решила Лёка. – Как ты думаешь, нам удастся поменять билеты?

– Наверняка. Самолеты летают каждый час.

– Тогда в Москве мы успеем купить вина и мяса, – сказала Лёка. – Здоровый кусок мяса и ящик молодого божоле. Сегодня третий четверг ноября все-таки. А завтра проспим работу! Боже мой, как давно я не просыпала работу!..

До чего же они забавно выглядели, когда возвращались по выходным с вещевого рынка в Теплом Стане! Толстая, взмокшая чернокожая женщина с круглым, сверкающим, как антрацит, лицом, приплюснутым африканским носом, вывернутыми губами. И все это освещено сиянием белков и белоснежных зубов.

Она в малиновом брючном костюме, увешанная тюками с тряпьем. И худая, угловатая девушка, с виду подросток, в цветастом сатиновом платье и трикотажной кофте грязно-зеленого цвета. Девушка тоже тащила клетчатые сумки, тяжело переставляя тонкие, как у кузнечика, ноги в больших растоптанных кроссовках. Сумки оттягивали ей руки, пригибали плечи. Она горбилась и шаркала ногами. Черные курчавые волосы, схваченные резинкой на макушке, торчали хвостиком Чиполлино.