Осенний детектив

И все это суетилось, старалось и расточало улыбки ради немногих избранных постояльцев «Раковины»: богатых путешественников с континента, пары герцогов, одной актрисы, которой уже второй десяток шел 27-й год, и очаровательной русской баронессы, блондинки с карими глазами, в которых нет-нет да вспыхивали золотистые искорки.

– Прошу вас, миледи… Сюда!

Миледи Амалия Корф окинула взглядом холл и едва заметно поморщилась. Зря, конечно, она назначила Федору Барклаю встречу именно здесь, в этом помпезном здании отменно дурного вкуса.

Вероятно, этот революционно настроенный юноша будет смотреться в здешней обстановке нелепо, и ему куда больше подошло бы заведение попроще за углом. С другой стороны, у Амалии было в Лондоне полно дел и помимо встречи с Барклаем. Она просто передаст ему письмо его матери, расскажет о ее самочувствии, и на этом все закончится. Она села за столик и обернулась к слуге.

– Простите, который час?

– Без пяти десять, миледи. Вам что-нибудь принести?

– Нет, благодарю вас.

Если меня будет искать молодой человек, приведите его сюда.

Лакей удалился, а Амалия раскрыла книгу, которую на всякий случай захватила с собой, и углубилась в чтение. Окончив главу, она смутно подумала, что Федора Барклая никак нельзя заподозрить в пунктуальности. За столом напротив актриса вовсю кокетничала с представительным господином в цилиндре. Господин снисходительно улыбался и время от времени поглядывал на Амалию. В углу молодой человек читал газету.

Амалия подозвала слугу.

– Меня никто не спрашивал?

Амалия никогда не считала, что точность – это вежливость королей; для нее точность была составной частью вежливости любого человека. Подавив нахлынувшее раздражение, она вернулась к книге и на сей раз дочитала роман до конца. Время шло к полудню, однако Барклая все не было. Амалия выпила чашку кофе, извлекла из сумочки запечатанное письмо и посмотрела на него так, словно оно могло дать ей ответ на вопрос, где находится Барклай.

Имя на конверте было выведено крупным, дрожащим, неуверенным почерком. Амалия вспомнила белое лицо матери Федора на подушках, ее слабый, умоляющий, задыхающийся голос, и ей стало стыдно своего эгоизма. Наверное, у Федора просто нет денег на кэб, он не рассчитал расстояние до гостиницы и теперь идет по улицам Лондона пешком.

– Еще что-нибудь, миледи? – почтительный лакей был тут как тут.

– Нет, благодарю.