Ош. Жатва. Том 1

Иначе мы не обсуждали бы их присоединение. Ведь сложно присоединить пепел.

— С Барни. Его берлога ближе всего.

— Что за Барни? Расскажи о нём.

— Хороший парень, тебе понравится.

— Я не так чтобы большой ценитель парней. Конечно, из любого правила есть исключения, но сейчас меня интересуют другие его таланты. Давай поподробнее.

— Ну, Барни — это Барни. Здоровенный детина, много жрёт, мало говорит. Тупой, как наковальня, но это ему только на пользу.

— Если бы не тупость, Барни давно бы направил свои таланты в более доходное русло, нежели земледелие.

А это для неопытного юнца верная дорога на костёр. Но Малыш Барни не из таких. Лет до восемнадцати он исправно таскал плуг и валил деревья в своей деревне. Вероятно, так продолжалось бы и дальше, но однажды судьба занесла в его края важного церковника. Карета увязла на раскисшей дороге, и вся многочисленная свита не могла её вытащить. На помощь согнали деревенских, ну и Барни в числе прочих. Парень — святая простота — недолго думая, взял ту карету за оглобли, да и протащил с десяток метров по дороге вместе с перепуганными упирающимися лошадьми. Церковнику такой поворот событий показался подозрительным. Он велел своей свите обездвижить Барни, с тем чтобы забрать того с собой и по прибытии тщательно изучить на предмет порчи Тьмой. Барни подобный расклад не понравился, и он голыми руками буквально порвал в клочья с дюжину сраных святош. А потом дал дёру. Я нашёл его страшно отощавшим и перепуганным. Пришлось долго завоёвывать доверие этого большого ребёнка. Но оно того стоило. В руках Малыша Барни сосредоточена чудовищная сила. А энергия душ повышает её кратно. Ты можешь шинковать людей мечом, я прожариваю их до хрустящей корочки, но ни один из нас не справится с крепкой запертой дверью или банальными оковами. Барни справится.

— Что ж, звучит неплохо. Насколько он управляем?

— Он послушный мальчик, если не применять к нему физическую силу. Это его бесит. Кстати, извини за капитана. Не хочу, чтобы ты решил, будто я какой-то психопат, не контролирующий свои порывы.

Жубер сдал бы нас при первом удобном случае. Он же прожжённый вояка, такие могут мухлевать, подворовывать, но предавать — никогда.

— Вообще-то мой любезный оруженосец, — небрежно указал я на понурого Волдо, — сторговался с ним на тридцать душ за твою свободу, но я сделал поспешные выводы, и события устремились по несколько иному руслу. Так что, думаю, ты переоценил капитана. Принципиальности в нём было меньше, чем сострадания в моём сердце.