Ош. Жатва. Том 1

— Так что, идёшь под моё начало, или продолжишь обживаться в этих уютных апартаментах?

— Веди, — выдохнул Глют.

Капитан покачал головой и пустил в дело долото с молотком. Скоро оковы пали, и трудовой люд обрёл долгожданную свободу. Шагая по коридорам, перебирая ослабшими непослушными ногами по ступеням, пиромант ощупывал стены и постоянно оглядывался, будто желал убедиться, что всё происходящее с ним не сон. Однажды он даже вскрикнул. Видимо, прикусил губу, ища очередного подтверждения здравости собственного рассудка.

Но даже это его до конца не убедило. Ощущение реальность начало возвращаться к нему чуть погодя, когда под ногами стали попадаться изрубленные тела и липкие лужи крови. Это тоже заставило его оглядываться, но теперь иначе, с улыбкой, словно ребёнка богатых родителей, разбуженного в рождественскую ночь и бредущего к наряженной ёлке, под которой — неужели?! — тот самый подарок. О, какой же он милый. Надо почаще его баловать.

Мы пополнили провиант — Глют, поглотив вторую душу, сделал это сразу вовнутрь — из щедрых закромов крепости, собрали всё более-менее ценное, отдали последние почести трехногой кобыле и подняли ворота.

— Твоё предложение, — начал Жубер нерешительно. — Оно было всерьёз?

— А разве ты его ещё не принял?

— По правде говоря, я бы не прочь. Но вот он…

— Никаких проблем, — поправил Глют смародёренную с самого долговязого трупа униформу. — У каждого своя работа, я понимаю.

— Ну и прекрасно! — всплеснул я руками. — Добро пожаловать в банду!

— Да, — не нашёл Жубер более подходящих слов.

Опущенный мост с грохотом коснулся земли, и наша зарождающаяся банда, ведя под уздцы гружёную кобылу, покинула негостеприимные чертоги Хайм.

— Ну как тебе воздух свободы? — обратился я к дышащему полной грудью Глюту.

— Вот как? И чего же недостаёт для полного благолепия?

Пиромант приподнял руку, и идущий в пяти шагах перед нами Жубер вспыхнул. Пламя не просто объяло его, оно будто бы рвалось изнутри. Дикий вопль, вышедший из капитанского рта, был недолог, но даже у меня от него кровь похолодела.

Бедолага за секунды почернел и скорчился на земле, дымя и пыша жаром.

— Вот теперь порядок, — расплылся пиромант в довольной ухмылке.

Мы с Волдо обменялись многозначительными взглядами и молча продолжили путь.

Я никогда не боялся конкуренции. Да, в моём ремесле она высока, но в моём искусстве — отнюдь. У меня всегда было одно неоспоримое преимущество — я по-настоящему любил то, чем занимаюсь. Ой, ладно, кого обманываю. Я обожал свою работу.