Ош. Жатва. Том 1

— Что мне делать?

— Идите вперёд, — указал я направление, заданное жадно дышащим носом Красавчика. — Расстегните кафтан, чтобы зверь скорее уловил ваш запах. Мы будем неподалёку. Как только вервольф окажется в поле нашего зрения — атакуем. Всё поняли?

— Да, — успела Агнета расстегнуть несколько верхних пуговиц.

— И не сдерживайте себя. Бойтесь. Адреналин привлечёт зверя.

— С этим я справлюсь

Она ещё и шутит. Хочу от неё детей немедля.

— Помните, мы с вами! — обнадёжил Волдо проходящую мимо приманку и добавил, обращаясь уже ко мне: — Вы же это остановите?

— Что? Твою эрекцию?

— Это как спрашивать акушера, остановит ли он роды.

— Прекратите свои шутки! Её жизнь в ваших руках!

— Успокойся. У меня большие планы на эту цыпу.

— Да, и посерьёзнее твоих.

— Заткнись, ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Какие ещё планы?! Вы её знаете два часа!

— Как и ты. Но у тебя ведь тоже есть на неё планы. Только вот твои — поебаться, а мои — создать правящую династию.

Красавчик задрал морду вверх и уже исходил слюной, предвкушая будущее соитие с трупом крупной суки, пока мы делили другую.

— Кол, вы не понимаете всей…

— Знаю, что ты в неё втюрился. Но придётся отступить.

— Я люблю её! — это прозвучало, как сдавленный вопль отчаяния.

— Мне насрать. Заткнись уже.

Агнета удалялась всё глубже в чащу, а ноздри Красавчика раздувались всё шире.

Впереди хрустнула ветка, и я, не раздумывая, устроил своему влюблённому оруженосцу микроинсульт.

Пиромант напрягся и начал заблаговременно выжигать кислород, сотворив по сфере пламени возле каждой ладони:

— Скомандуй «огонь» и ей конец.

Люблю людей дела, конечно, в меру любви к людям, как таковой. Люди дела в критический момент не станут ныть или торговаться, а поставят лишь одно простое условие. «Скомандуй и получишь результат», «Заплати и бери товар», «Убей и забери плату», «Сотрудничай и избежишь неприятностей», «Говори и умрёшь без мучений», «Отсоси и…», впрочем, последние слишком рисковые для людей дела.

Агнета уже почти скрылась за деревьями, а чёртов вервольф всё не появлялся в зоне прямой видимости.

И тут ветка хрустнула совсем не с той стороны, в которую были устремлены наши кровожадные взгляды.

— Три часа! — проорал я по привычке, но Глют меня, как ни удивительно, понял.

И я не видел. Совершенно некстати сгустившийся туман ограничивал видимость двумя десятками метров. А звук, пусть и дающий примерное представление о местонахождении источника смерти, не позволял покончить с блохастой угрозой.