Ош. Жатва. Том 1

Неужели какая-то зверюга, терроризирующая деревушку у чёрта на рогах, способна составить конкуренцию самому Коллекционеру, великому и ужасному жнецу душ, опустошителю укреплённых замков и секретных тюрем, грозе балов и кошмару ведьм? Конечно же…!

Я был в полушаге от успеха самоувещевания, когда что-то крупное почти бесшумно выскочило из кустов и врезало так, что едва подставленный фламберг вылетел из рук, а сам я грохнулся наземь. Рядом кто-то истошно проорал: «В сторону!». Лицу стало жарко, а ноздри заполнил смрад палёных волос.

— Нет! Оно возвращается!!!

Всё это я слушал, крайне неблагородно ползя на карачках за своим мечом. Но секунды унижения не прошли даром. Раж оценил мастерски выписанный мне пиздак и решил поторопиться с приходом. К моменту, когда ладонь обхватила веретенообразную рукоять в кожаной оплётке, я уже был готов. Мир замедлился, а чувства обострились до того, что я отчётливо ощутил шевеление волос на затылке от воздушного потока, вызванного несущейся во весь опор тварью.

Поднимаясь на ноги, и разворачивая клинок в сторону угрозы, я увидел… Увидел Его. Во всей красе. Вервольф — персонаж жутких германских сказок. Когда я услышал это слово от Олафа, то чуть не рассмеялся. Да за кого он меня держит?! Тупая деревенщина, верно, что-то попутала. Но Олаф был слишком уж серьёзен, а мне не хотелось обидеть нанимателя. И — чёрт подери! — этот тёмный, суеверный, зашоренный дикарь был прав. В считанных метрах от меня стоял вервольф! Стоял вертикально, опираясь лишь на задние ноги. Около трёх метров ростом, при том, что имел далеко не образцовую осанку. Точнее, не стоял, а стояла. В половой принадлежности не было сомнений из-за весьма чётко очерченных грудей, скрытых под густой шерстью, как и всё остальное тело, поджарое и мускулистое. И это не были ряды сосков, как у волчицы, нет, полноценные женские груди, весьма неплохие, к слову. А ещё из женского у неё была левая половина морды. Волчья голова с удлинённой клыкастой челюстью выглядела так, будто к ней пришили кусок женского лица — единственный фрагмент, не покрытый шерстью. И — дьявол меня дери! — готов поклясться, что этот кусок улыбнулся своим чёрно-красным лишённым зрачка глазом, пока когтистая волосатая лапа летела сверху вниз по направлению груди моего верного оруженосца.

— Жри душу!!! — успел проорать я обречённому на несовместимые с жизнью увечья Волдо перед тем, как чёрные когти вспороли грудную клеть, в которой билось полное любви сердце.