Ошибка «2012». Мизер вчерную

Тронула майора за плечо… Однако, похоже, это прикосновение очень о многом ей рассказало. Она не стала больше ни о чём спрашивать, просто протянула ему откупоренную фляжку. — Глотни, коп. Плюнь на всё. Полегчает.

Колякин глотнул. Потом ещё. Изумрудные пальмы вместо пыльного ольховника на обочине, конечно, не выросли, но где-то всё же растворилась щёлочка, и сквозь неё в измученную душу просочился лучик ямайского солнца.

«Вот ведь и рожа как смоль, и всеми статями горилла гориллой, а снизошла, пожалела, душевное участие проявила…»

— Спасибо.

 — Колякин возвратил негритянке флягу и даже щёлкнул языком от полноты чувств. — Ну, теперь можно ехать. И впрямь полегчало…

Когда рядом не звери, а люди, можно и в «колючий периметр». Ещё раз. Бог даст — последний.

— Какой тебе, на хрен, пропуск, они со мной! — рявкнул майор на прапорщика у «вертушки», провёл попутчиков через КПП и двинулся с ними к одноэтажному строению у ворот контрольно-транспортной площадки, где досматривались автомобили.

Это был венец тюремной демократии, гостиница для свиданий аж на десять персон.

Причём не какая-нибудь там халупа, а сущий суперлюкс — с тёплым сортиром, холодильниками и душем. Даже с газовой плитой. Всего за полторы тысячи в сутки с каждой персоны. Причём с зэков денег не брали.

Пальцы просились к перу, перо к бумаге — писать рапорт. Однако сразу не получилось. Откуда-то возник Балалайкин, навалились текущие дела… «Успеется», — сказал он себе.

А негры между тем вошли, осмотрелись… и «Ночной таран» по сравнению со здешней гостиницей показался им пятизвёздочным отелем.

Пришлось ознакомиться с коридорной системой — по стенам двери, в ближнем конце кухня, в дальнем — удобства и душ. И нигде ни единого вентилятора, который дал бы движение воздуху и вытянул запах подгоревшего сала, распространявшийся с кухни.

— Ваша третья, вот сюда. — Прапорщик толкнул неказистую дверь. — Заходите.

В комнате оказалось не веселее, чем в коридоре. Стол, пара стульев, тумбочка, кровать. Шторы не скрывали решёток на окне, пахло сыроватым бельём, а на тонких планах — для способного ощутить — витали всплески короткой радости и неизбывного горя сменявших друг дружку постояльцев.

— Ждите, Бурум скоро будет, — заверил прапорщик, кивнул и поплёлся прочь, повторяя шёпотом, как если бы что-то постоянно отвлекало его, мешая запомнить: — Бурума в третью. Негра в третью. В третью негра Бурума. Бурума-негра…

Вскоре грохнула входная дверь, клацнул запираемый замок.