Ошибка «2012». Мизер вчерную

Всамделишный, не липовый, без изъяну и обману… Вот так, значит, таким макаром, в таком разрезе. Ну всё, Георгий, вперёд! — И прежде чем изумлённый Колякин успел открыть рот, старик поднялся из-за стола, взял палку и потянул цепь. — Пошли, животное, пошли, люди ждут.

Звякнул колоколец, хлопнула дверь… Настала тишина, только трёхпрограммник выводил голосом Боярского:

— Пора-пора-порадуемся на своем веку красавице и кубку, счастливому клинку…

— Ого! — Колякин глянул на часы. — Спасибо, хозяйка, за привет и тепло, только мне бежать надо — служба…

По идее, конечно, нужно было ещё посидеть, поговорить по-простому, по душам, — глядишь, Алёне и стало бы легче.

Однако часы показывали девять сорок пять, пора было ехать… за африканской чумой.

На улице было славно. Ярко светило солнышко, весело чирикали птицы, а откуда-то из-за кустов смородины доносилось Ксюхино пение. Тоненьким таким, звенящим голоском, будто хрустальный колокольчик звучал. Мелодия была простенькая и щемящая, но Колякин вдруг ощутил, как невидимая рука снимает с его души скверну, расправляет согнутое, зажигает негасимый свет…

А ещё он мог бы поклясться, что Ксюха пела не одна.

Колякин, Мамба, Мгави

По мнению классика, нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся. Этим выражением охотно прикрываются любители бесконтрольно болтать языком, а также трусоватые злословы, которых вечно «не так поняли». На самом деле — очень даже дано. Если сперва как следует думать, а рот открывать уже потом, то процентов на девяносто.

Остальное будем считать скидкой на особо талантливых инквизиторов, способных что угодно вывернуть наизнанку. А вот предвидеть, когда и каким боком всплывёт информация из давно и случайно попавшей на глаза статьи, — похоже, действительно не дано.

Ещё в бытность свою курсантом Колякин вычитал в журнале, что, если гориллу наголо обрить, кожа у неё под шерстью окажется чёрного цвета. Самые то есть насущные сведения для российского милиционера. А вот поди ж ты — при виде Бурумовой родни майор сразу вспомнил прочитанное.

Даже обложка журнала мелькнула перед глазами. Тут ещё не то можно было вспомнить. И всю теорию Дарвина, которую сейчас так любят опровергать, и байки о реликтовых гоминидах. Массивные мосластые тела, широкие сплюснутые носы, недобрые, очень внимательные, оценивающие, глубоко посаженные глазки… Ну натурально гориллы, только выбритые до гуталинового блеска и одетые во всё белое.

— Гутен морген, — откашлявшись, начал майор. — Сульвупле.