Ошибка «2012». Мизер вчерную

Может, солнце скоро вправду станет как власяница, луна — как кровь и небо — как свиток?.. Или всё это уже случилось, а мы не заметили? Потому что всякий раз поплёвывали и забывали? Потому что пили сперва горькую, потом рассол и продолжали жить как ни в чём не бывало?..

Когда иссякли даже матюги, Колякин не выдержал и заплакал:

— Господи, значит, и я такой же зверь? Нелюдь, чудище двуногое? Как мне Катьке своей в глаза смотреть? Или Ксюхе вот? Которую такие же чудища лишили зрения, детства, отца отняли.

И что же мне, вот так всю жизнь оставшуюся? До полковничьей папахи? Или, тьфу-тьфу-тьфу, генеральской? А потом — пожалуйте на заслуженный отдых? Чем заслуженный? Кровью людской?.. Нет уж, на хрен… — Колякин застонал, скрипнул зубами, мосластым кулаком вытер глаза. — Сегодня же рапорт об увольнении напишу. И хрен с ней, с этой долбаной службой, хрен с ней, с грёбаной пенсией, без ваших сребреников обойдусь…

Колякин икнул и понял, что по-настоящему жалко было лишь свиноферму.

Но зато всеми фибрами, опять же до слёз. Он знал: стоит ему уйти и новые хозяева всё испортят, испоганят породу, элитных свиноматок пустят на шашлык. «Карменсита, девочка… Всё ли у тебя ладно, может, ты там уже родила?..»

Мысль о свиноферме чудесным образом подбодрила Колякина, заставила поверить, что жизнь состояла не из одной лишь мрази да грязи. Спускаясь вниз, он услышал Ксюхин голос: мать с дочерью завтракали. По другую сторону стола разместился хозяин дома — пил чай под шоколадный торт.

Рогатый Георгий, устроившись в углу, смотрел на него преданно, как бородатая собака.

— Доброе утро, — поздоровался Колякин. — Чаи да сахары.

— И тебе, майор, не хворать, — кивнул старый партизан. — Присаживайся давай, в ногах правды нет. И за гостинец спасибо. Испечено знатно.

— Да не за что. — Колякин шагнул к холодильнику, взял с крышки пакет и положил на стол таким образом, чтобы плёнка задела пальчики Ксюхи. — Это тебе.

— Мне? — удивилась та, потом положила ложку.

 — Ух ты! Да это же шишка, которую Буратино Карабасу в пасть запихал. Колючая! А больша-а-ая…

— Это ананас, — улыбнулась Алёна. — Он очень полезный. И вкусный. Только ты сначала кашу доешь… — Она благодарно подняла глаза на майора. — Спасибо, Андрей. Ну что, чаю? Или, может, полрюмочки для настроения?

Как ни бодрился Колякин, его зелёная физиономия не укрылась от внимательного женского взгляда.

— Ох нет, лучше чаю. Крепкого-крепкого.