Ошибка «2012». Мизер вчерную

Тут опять подала голос негритянка, и весть снова оказалась нерадостной:

— Эй там, в хвосте, ушки на макушке! Репты уже близко!

Майор не понял, кто такие репты, но то, что имелись в виду их преследователи, не оставляло сомнений. Обдирая колени, Колякин стал пятиться. Автомат цеплялся буквально за несуществующие выступы, магазины били по телу, однако Андрею Лукичу упорства было не занимать.

Выбравшись наконец из норы, он быстро глянул кругом и вместо испуга почувствовал даже что-то вроде гордости за любительницу сигар.

Да, негритянка явно видела сквозь землю. Со всех сторон к цеху подтягивались… как она их там назвала? В общем, эти. Их было не просто много, а фантастически много. Как если бы на «избранность» позарилась вся зона до последнего человека. А потом, уподобившись простейшим, каждый ещё и размножился делением.

— Ох, затопчи слоны того льва… — вылез на свет Божий зэк Бурум, глянул, скупо выругался по-африкански и погладил пальцами автомат. — Сигиди! Их тысячи, но и нас не меньше, ведь так, белый?

— Так, твою мать, — отозвался прапор Сердюков.

За ним выбрался амбал, потом негритянка. И что самое удивительное, показался Ржавый — вот ведь мог бы на всё плюнуть и уже переодеваться на воле, так нет, вернулся. Да ещё прямёхонько в окружение.

«Ты что это, урка, никак приключений ищешь? — взглядом спросил его Колякин. — Или в друзья набиваешься?»

«На этой зоне, мент, разруливаю я, а капитан уходит последним, — словно карту на стол, бросил ответный взгляд Ржавый.

Ну да, своя рубаха, а уж тем более муж… Колякин и махнул рукой.

— Так, у каждого свой сектор стрельбы. Оборону будем держать крестом…

Ржавый прищурился из-под руки:

— Ишь, суки, хорошо идут! Как в «Чапаеве» в психическую…

Он не договорил. Земля дрогнула от топота множества ног — нападающие с утробным рыком двинулись вперёд. Синхронно, стремительно, со всех сторон сразу. Как роботы по электронной команде.

— Я прямо, Сердюков справа, Ржавый слева, Бурум — тыл!!! — заорал Колякин.

Рявкнули автоматы, задёргались стволы, пули ушли в полёт. Стремительный металл безжалостно дробил кости, рвал плоть, швырял наземь бывших людей… Такая вот избранность: слопать килограмм человечины и свалиться с выбитыми мозгами. А ради чего? Удивительным образом Колякин в горячке боя вспомнил голос искусителя и содрогнулся.