Ошибка «2012». Мизер вчерную

А что тут скажешь? Последний магазин, он последний и есть. И где, спрашивается, главный негр, где его патронные цинки? А и были бы — один хрен, снаряжать рожки уже времени нет, репты… или как их там… сейчас опять двинутся в атаку.

— Эй, ребята, давайте без дураков… — Майор зачем-то тронул ухо, но оно, вместо того чтобы оказаться на месте, обожгло болью. — Оставьте магазины мне и считайте меня коммунистом. Я прикрою.

А сам опять вспомнил дочек, жену, всё хорошее и близкое. Удивительно, но тёщу вспомнил тоже. Жаль, Алёну Дмитриевну с Володей и Ксюхой в гости пригласить не довелось…

Он говорил спокойно и просто, как-то так, что Колякин и Сердюков подчинились сразу.

Молча отстегнули магазины, пожали рецидивисту татуированную клешню и, больше не оборачиваясь, убрались под землю. Если человек сделал свой выбор, лучше на пути у него не стоять…

В подкопе было по-прежнему тесно, неуютно и очень страшно. Сейчас твари сметут Ржавого, обнаружат дыру и ринутся вдогонку. Настигнут и начнут хватать за ноги — сперва одного, потом другого и третьего… Или возьмут с собой автомат и станут стрелять, прошивая тело за телом.

А тебе не увернуться, не спрятаться, можно только ползти что есть сил, быстрее и быстрее…

Майор полз замыкающим, то и дело шипя и морщась от боли. Кровь сочилась по шее, текла на грудь и живот, пропитывала трусы. Сколько длился бой? Хорошо, если полчаса, а жизнь успела очень многое расставить по местам. Ржавый — вор, изгой, бродяга, урка, а в решительный момент повёл себя как герой. Вот она, русская натура, вот она, загадочная душа.

То заточку в бок, то немецкий крест, то жизнь за други своя…

Там, где подкоп упирался в центральную канализационную трубу, Сердюков с Колякиным сперва остановились, а потом ахнули, даже забью про толкающий в спину страх. И было с чего! В толстой стенке зияло внушительное, овальной формы отверстие. Края дыры были идеально ровными, словно бетонная труба была вафельной трубочкой, прорезанной горячим ножом. Только блестели в срезах зеркально-гладкие торцы арматуры.

— Во дают негры! — прошептал Колякин, потянулся к уху, спохватился, отдёрнул руку и двинулся следом за прапорщиком навстречу канализационному смраду. — Ну, дерьмо!..

Да уж, дерьма тут хватало. Нечистоты жидкой консистенции плескались где-то на высоте коленей. Это если идти нормально. А если ползти… Ещё в этой преисподней, как выяснилось, обитали самые настоящие черти. Злые крупнокалиберные комары громко звенели и беспощадно кусались, слетаясь на кровь.