Ошибка «2012». Мизер вчерную

И не прихлопнешь, не размажешь по склизкому бетону, даже не отмахнёшься — вокруг тьма египетская, руки заняты и вдобавок погружены… Труба явно вела прямиком в ад. Хотя мог ли он оказаться хуже того, что они оставили позади?

Однако нет, визит к нечистому, по-видимому, на время откладывался: впереди забрезжил свет, в воздухе наметилось движение и стаи кровососов начали редеть.

«Бог есть!» Майор и прапорщик приободрились, наддали из последних сил и скоро доползли до финиша — выкрошившегося, с остатками сгнившей защитной решётки конца трубы.

Отсюда зоновские стоки падали в мутные воды ленивой неглубокой реки, метко прозванной аборигенами «говнотечкой». Здесь давно уже не было ни рыбы, ни когда-то изобиловавших раков — только чахлые, облепленные чёрной плесенью рогозы вдоль топких берегов. И даже в самые морозы — огромная, источающая миазмы полынья.

Колякин и Сердюков выкатились из трубы в грязную, мерзко пенившуюся воду, словно с горки в бассейн самого лучшего аквапарка. Вынырнули, отплевались, нащупали ногами дно и услышали голоса негров — те при оружии сидели в засаде на берегу.

— Привет, однополчане! — с облегчением вздохнул Колякин, хотел вытереть от пены лицо и, естественно, снова зацепил ухо. Что характерно, о всяческой заразе, могущей попасть в рану, он даже не думал.

— А где гангстер? — поглядывая на трубу, спросила Мамба, что-то поняла, и в голосе её скользнуло уважение. — Он жив?

Спросила, явно не подумав. Стрельба за периметром продолжалась, значит, Ржавый ещё держался.

— Он не гангстер, — строго поправил прапорщик.

 — Он герой… Вот что, давайте сюда все снаряжённые магазины. Я к нему.

Он был без шуток готов опять кормить комаров, месить коленями дерьмо и ползти на карачках, только чтобы не сидеть здесь, скрипя зубами и беспомощно слушая, как играет со смертью Ржавый. Как всё меньше патронов отделяет его от конца…

— Миша, остынь. — Колякин неожиданно вспомнил, как звали Сердюкова. — Подумай головой. Сам сгинешь страшной смертью и Ржавому не поможешь. Только получится, что он ещё и зря жизнь отдал…

— Да ладно вам, товарищ майор, хоронить его раньше времени, — горестно высморкался Сердюков.

 — Он урка тёртый, БУР прошёл, ШИЗО прошел, ПКТ прошёл. И трубу эту грёбаную…

Слово «пройдёт» он выговорить не успел: выстрелы смолкли. Наступила тишина. Воистину похоронная.

— Вечная память, — неумело перекрестился Сердюков, по его лицу текли слёзы.

Мамба завозилась в камышах и вопросительно глянула на майора.

— Ну и что дальше? — спросила она.