Ошибка «2012». Мизер вчерную

Лучшие из лучших, соль нашей земли, поднявшиеся, словно пена, на самый гребень людской волны…

Кстати, кто бы знал, как это в доме, к которому не тянулись снаружи электрические провода, а на крыше не наблюдалось спутниковой тарелки, работал телевизор? Впрочем, собеседники это воспринимали как должное.

— Камень вправду не нужен, а вот кирпич бы не помешал, — невесело усмехнулся Рубен.

Старец вытащил банку сгущёнки.

Он досадливо замолк — дескать, что толку обсуждать очевидное — и высыпал из кулька овсяное печенье.

— Итак, Князь, стало быть, ты сделал выбор…

— Да, о Вершитель, покорно ждать я не намерен. И поэтому прошу мой Нож и священный Камень Истины. Прошу, о Вершитель.

— Эх, Князь, Князь, воин без страха и упрёка… — Старец сухоньким мизинцем, без видимого усилия проделал в крышке банки дыру. — Чем воевать собираешься? Секрет Огненной Розы забыт. Зеркало Судьбы разбито. Последний Меч Силы давно потерян. О Флейте Небес я уже вовсе молчу… А и было бы чем — кому сражаться? Одних уж нет, а те далече… К тому же ещё свои своих убивают.

 — Тут он с упрёком бросил быстрый взгляд на Рубена. — Что, брата Экзекутора помнишь ещё? Или забыл?

У Рубена сжалось сердце, но внешне он, что называется, и бровью не повёл:

— Я убил его в честном бою, которого он захотел сам. Нагубник Флейты принадлежит мне по праву… То есть принадлежал.

«Как ты там, Олежка? Жив ли?»

— Что? Принадлежал! — удивился старец и продырявил банку ещё раз. — Так у тебя его уже нет?

С его пальца густыми каплями тянулась сгущёнка, но он этого даже не замечал.

— Я его отдал, — спокойно ответил Рубен. — Подарил на счастье. Не так давно.

— Значит, подарил на счастье? — задумчиво прищурился старец. — Если не секрет, кому?

— Не секрет. Хорошему человеку, соседу по квартире. Он смертельно болен… рак мозга. А я очень не хочу, чтобы он умер. Очень. Быть может, Нагубник ему поможет.

Старец вспомнил о сгущёнке, облизал мизинец и принялся цедить белый нектар в блюдечко. Затем взял бурый диск печенья, со вкусом обмакнул и принялся жевать.

Если бы его спросили, он бы ответил, что приторная сладость подпитывала мозг, помогая его деятельной работе. Впрочем, с такой же вероятностью он мог быть просто невероятным сластёной, всего менее озабоченным перспективами диабета.

С минуту, наверное, оба молчали, только похрустывала выпечка да ёрзало по столу блюдце.

— Ну отдал Нагубник, и ладно, тем более если простому фигуранту, — изрёк наконец старец.