Ошибка «2012». Мизер вчерную

 — И если, конечно, пророчество не врёт… — Он отодвинул блюдце и стряхнул с бороды крошки. — Хотя пророчество пророчеством, а грубая реальность… В любом случае поживём — увидим. — Облизнул губы и как-то очень буднично подытожил: — Значит, хочешь Нож и Камень? Сейчас…

И тотчас же за его спиной начал постепенно обретать вещественность сейф. Внушительный, массивный, выкрашенный красным. Сначала он казался стеклянным и пустотелым, потом в прозрачную ёмкость словно бы налили томатного сока. Звякнули ключи, отворилась дверца, и на свет явились Камень и Нож.

Камень был скорее осколком, напоминавшим донце старинной бутылки. Нож оказался тяжёлым и грозным, древней работы, обоюдоострым, с наборной ручкой и хитро выгнутой гардой. Не китчеватая поделка в стиле «удавись, Рэмбо», в нём всё было предельно функционально и дышало той же красотой, что и хищные обводы акулы. Дамасские узоры на длинном клинке образовывали надпись на неведомом языке…

— Ну что, соскучился, дружок? — мягко взял его в руку Рубен, и письмена на клинке отозвались, загорелись тусклым огнём.

— Не он, Князь, соскучился, а ты, — негромко заметил старец. Задумчиво пригладил бровь, принимая какое-то решение, и вытащил из сейфа кисет. — На вот, держи, пригодится.

Кисет был кожаный, туго набитый и крепко завязанный шёлковой тесьмой. Только вряд ли в нём был табак.

— Спасибо, — взял подарок Рубен. Осторожно понюхал, затем помял и с неподдельной благодарностью воскликнул: — Так это же Змеиный Порошок! О Вершитель, ваши добродетели бесконечны и глубоки, как и ваши знания Истины.

— Никто уже ничего не помнит, а если и помнит, то хочет забыть. Это из старых запасов. — Старец помрачнел. — Бери, Князь, и уходи. Моего благословения тебе не будет. Плохо это, когда лучшие уходят скверным путём…

Подождав, пока Рубен распрощается и выйдет, хозяин дома буркнул что-то ему вслед и снова взялся за еду. Раскупорил ещё кулёчек печенья, на сей раз это было «Лужское», песочное, на топлёном молоке.

Наверное, сахар помогал ему обдумывать проблему поистине космической важности. Когда с лакомствами было покончено, Вершитель удовлетворённо кивнул, принимая решение, и резко ударил в медный гонг, стоявший на столе.

Гонг был совсем небольшой, но звук раздался такой, словно потревожили громадный, неторопливо вибрирующий диск.

В дверях тотчас возник татуированный гигант.