Ошибка «2012». Мизер вчерную

Такая, что можно будет действительно поговорить о былом. Давно пора! Клипер был маленький, опиум — паршивый, оптовая цена — никакая. И вообще, кто прошлое помянет, тому…»

— До скорого. — Мамба посмотрела ему вслед и клацнула острыми клыками — не по-змеиному, а, скорее, по-волчьи.

«Мистер Вселенная» у неё за спиной вороватым движением плеснул себе ещё рома…

Двигаясь в мохнатой пелене, Андрей и Владимир свернули с площади налево, прошли смутно видимую вывеску бани и углубились в нехитрый лабиринт уютных пещёрских улиц.

Райцентр, укрытый серым вязаным одеялом, если не спал, то по крайней мере притих. Должно быть, все сидели по домам, у печек, дышавших безопасным теплом и запахами вкусного ужина. Не подавали голоса люди, не ездили машины, не лаяли собаки… Майор пытался узнать хоть какие-то знакомые ориентиры, но в тумане всё было таким чужим, что он даже задумался, куда его, собственно, ведут. Чтобы избавиться от беспокоящего чувства нереальности, Колякин нарочито громко спросил:

— Бензину-то не надо было отсосать? Для промывки жиклёров?

Голос прозвучал странно.

Блёкло, бесцветно. Как сквозь вату. Или из загробного мира.

— Да нет, бензина у нас — хоть залейся, — с готовностью ответил старший прапорщик, тоже, видимо, тяготившийся гробовой тишиной. — Мы его в керосинках жжём, когда надо, а чтобы не пыхнул, сыплем соль. Хозяин дома научил, старый партизан. Нынче с бензином лучше, чем с керосином-то. Только нам он не годится, жиклёры не возьмёт. Тут ацетон нужен или растворитель.

Ну, этого у нас тоже хватает…

Они свернули в проулок, ступили на мосток и подошли к добротным, недавно выкрашенным воротам. Каждую створку украшала пятиконечная красная звезда. Майор невольно улыбнулся — он принадлежал к поколению, которое читало «Тимура и его команду».

Старший прапорщик достал из кармана ключ… И в это время где-то глухо загрохотало, словно за туманом началась война.

— Никак гром! — удивился Колякин и закрутил головой. — А вот молний что-то не видно. Странно…

В потёмках сознания снова зашевелилось дурное.

— Нам на стихию наплевать, мы уже дома. — Владимир открыл калитку и сделал приглашающий жест. — Давай, Андрей, заходи.

Во дворе, сколько позволял судить туман, было славно. Чисто, ухожено, продуманно. По сторонам угадывались деревья, где-то распускался ароматный к ночи душистый табак… Только птицы не пели. Висела всё та же пронзительная тишина. Ни цоканья кузнечиков, ни писка комарья, ни кваканья лягушек… вообще ничего.