Ошибка «2012». Мизер вчерную

Ай да Ерофеевна… ай да кашка с нутряным сальцем…»

Матвей Иосифович тяжело посмотрел деду в глаза, вздохнул и отправился к себе в палатку. Эх, Ерофеевна!.. Ну вот объясни, зачем ждала до последнего? Теперь будет чем дальше, тем хуже, надо уходить. От наконец-то обнаруженной дедовой могилы. От всяких — на её-то фоне! — мелочей вроде склада и командного бункера…

До терминала, если честно, Фраерману было фиолетово. Но насчёт ситуации определённо следовало посоветоваться с тем, кто всё знает. То бишь с Краевым, он здесь экстрасенс в законе.

Пусть разберётся с фрицем, и тогда Фраерман задаст ему вопрос. Извечный, русский, но с еврейским акцентом: и что, блин, теперь делать? Что делать-то, блин?

Тем временем в фонд Ганса Опопельбаума полетела очередная порция каши, и Песцов тоже занялся неожиданным подарком. Убегая к себе в палатку, бывший массажист и киллер напоминал ребёнка, которому дали новую игрушку.

— Смотри там себе чего-нибудь не отрежь, — хмыкнула ему в спину Бьянка и отправилась на кухню ассистировать Варенцовой.

Честно говоря, она просто убивала время — ждала очень важного звонка, но телефон покамест молчал.

Нырнув в палатку, Песцов организовал свет и уложил клинок на колени. Меч, увы, не впечатлял. Громоздкий, неудобный… никакой. Не меч даже, а нож. Огромный нож, да. Под великанскую руку. Ну там для хлеба, для мяса, для огурцов. Хотя, если судить по заточке, скорее всё же для мяса…

«А по реке плывёт топор из города Чугуева. — Песцов вытянул клинок из ножен, взвесил на руке, осторожно, чтобы не повредить палатку, крутанул.

Свистнул рассекаемый воздух. — Да уж, железяка хренова. Если это меч, то дерьмо полное. Если нож, то жутко непрактичный. А может, это бритва? Каких же размеров рожу им тогда брили?»

— Годишься ты, брат, только на стенку, на персидский ковёр, — уже вслух вынес Песцов клинку приговор. Вычертил в воздухе горизонтальную восьмёрку, поставил режущую кромку вертикально… и внутренне содрогнулся. — Ладно, дарёному коню под хвост не смотрят…

И тут же охнул, опустил клинок, сунул прямо в землю, прорезая пол палатки, и опёрся, чтобы не упасть.

Прошлое не стало дожидаться, пока он уснёт, — вторглось прямо в явь, и Песцов снова провалился в далёкую, наполненную запахами и цветами реальность.

Все, кроме мурлыкающего голоса Бьянки:

— Эй, милый. — И Песцова погладили по щеке. — Не разыгрывай меня. Хорош тут изображать статую командора с веслом! Бросай-ка меч, бери котёл.