Ошибка «2012». Мизер вчерную

«Не меч это, женщина, это нож», — возвращаясь к реальности двадцать первого века, вздохнул про себя Песцов. Убрал под спальник священный, как выяснилось, подарок и отправился с Бьянкой на кухню. Было ему не то обидно, не то просто смешно. Только что чувствовал себя Победителем, Триумфатором, Великаном… а теперь тащит котёл. С объедками. Для оборотня. Ну не облом?

Вдвоём с Наливайко они ухватили остывший бак, легко подняли, не спеша понесли. Два пуда жратвы весомо бултыхались, издавая ароматы школьной столовой.

Тихон презрительно тряхнул лапкой и отступил прочь, Шерхан проводил взглядом хозяина и вновь свернулся клубком, Бьянка хотела в Ниццу, и только Зигги некоторое время шёл следом, надеясь на подачку.

— Это не тебе, дурачок, — сказал ему Наливайко, и дауфман, облизнувшись, отстал.

Из палатки Опопельбаума неслось нечто странное, на разные голоса, — казалось, там очень крепко выпили какие-то люди.

Его перебивал тенор, полный горького веселья:

И тут же вступал баритон из тех, которых раньше называли правительственными:

— Олег, кушать подано, — испортила песню Варенцова.

 — Идите жрать, пожалуйста. Товарищ Опопельбаум! Большой физкульт-привет!

Вот он, бабский ум, вот она во весь рост, бабская доля. Кругом взрываются вакуумные бомбы, в перспективе конец света, а она для оборотня харч варит! По идее нужно хватать катули, брать ноги в руки, валить в резервный лагерь… В общем, метаться, точно курица с отрезанной головой. Только суета хороша разве что при ловле блох, и Оксана знала это лучше многих.

Если Краев не дёргается, значит, так надо, ему видней. Он мудрый, надёжный, испытанный. Умрёт, но не подведёт. Да только ей, Варенцовой, он живой нужен. А если предстоит помирать, то уж вместе. Как он, так и она.

— Ему сейчас не до нас, — шёпотом отозвался Краев. — Поставьте бак у входа и уходите. Не оглядывайтесь. У нас кризис…

Да ещё и какой! Из палатки раздался короткий рёв, потом сопение, и разноголосицу увенчал ёрнический блатной козлетон:

Варенцова шарахнулась, попятилась, кое-как задавила смех и обратилась к народу:

— А не испить ли нам, братцы, чайку? С бочкой клубничного варенья и корзиной засохшего печенья?

Это выражение — про корзину и бочку — прижилось у неё с тех пор, как кто-то выразился таким образом о награде, назначенной органами за неё, дезертиршу.

К ней сразу подбежал Тихон, уважавший не только рыбу и колбасу, но и печенье, в особенности песочное.