Ошибка Бога Времени

Тамара, как всегда, уехала в город около восьми вечера. Зажорик и Олег Монахов, сидя в засаде во дворе недостроенного дома по соседству, проводили голубую «Тойоту» долгими взглядами.

– Порядок, – сказал Зажорик. – Свалила. Теперь до одиннадцати в доме ни души, не считая Юли и собаки. Чего-то моей сестрицы давно не видать. Может, померла? Хотя не с нашим счастьем.

Монах молчал и никак не реагировал на слова друга. В последний раз мысленно пробегал детали плана, казалось, безупречного, со всякими предусмотренными заранее случайностями вроде внезапного возвращения Алекса или Тамары.

Для такого случая у подельщиков были приемник и передатчик, тот самый «уоки-токи», которым оснащены как полиция всех стран мира, так и преступники. Правда, детский вариант его, копеечный, довольно слабосильный, с радиусом действия метров в тридцать, привезенный Зажориком из Америки. При подаче сигнала тревоги Монах тотчас выскочит через окно в гостиной, которое, войдя в дом, предусмотрительно откроет. Пусть опера потом поломают голову, зачем было открывать окно, если преступники вошли через дверь. Неделю назад, пока Зажорик развлекал Тамару на кухне, Монах снял слепок с ключа от входной двери, который всегда лежал на тумбочке в прихожей. Он похлопал себя по нагрудному карману – лезвие на месте, тонкие кожаные перчатки в правом боковом кармане, фонарик – в левом. На шее болталась на веревке торба для добычи. Вязаная черная шапочка была натянута до бровей.

«Конечно, если начнется шмон, – раздумывал Монах, – их с Зажориком тоже потянут. А как же иначе, бывали в доме, никуда не денешься. Но у них железное алиби. Сразу после операции они вернутся на дачу к другу Ивану, где в сауне чуть ли не с утра по случаю дня рождения хозяина потеет теплая и сильно поддатая компания. Ребята в случае чего подтвердят, что Зажорик мотался за пивом, а Монах все время крутился на виду. Картины они спрячут на соседней даче, закрытой до весны.

До лучших времен. А там посмотрим!»

По расчетам Монаха, лучшие времена наступят уже через неделю. Они заберут картины и отвезут одному клевому мужику, с которым он, Монах, уже договорился о встрече. Клевый мужик не сказал ни да, ни нет. Сказал уклончиво, что нужно смотреть… Но глаз зажегся, хоть он и делал вид, что не особенно заинтересован. Монах его понты мигом просек – всякий человек для него как прозрачное стекло.