Ошибка Бога Времени

Она вспомнила, как Женька сказал ей: «Я тебя люблю!» Очень давно, в другой жизни. Помнила горячую волну, залившую ее от кончиков пальцев до макушки, помнила, как бешено заколотилось сердце и сорвалось дыхание.

– Правда? – прошептала она, с улыбкой глядя на своего нового мужчину.

– Правда! Я тебя очень люблю!

Черт, неужели теперь всю оставшуюся жизнь она будет сравнивать? Ирка сказала: гиблое это дело – сравнивать. В глубине души Юлия знала, или ей казалось, что знает: сравнивает она из-за чувства вины перед Женькой, и никуда ей от этой вины не уйти; она словно старается уверить себя в том, что их отношения были неповторимы и того, что было у них, никогда и ни с кем у нее уже не будет.

А может, тогда все было по-другому, потому что они были молоды?

Ирка разыграла бы сцену признания в любви, как по нотам. Она долго смотрела бы Алексу в глаза, подрагивала уголком рта, смахивала слезинки…

Ничего этого Юлия делать не стала. Всю свою жизнь она боялась показаться смешной. После смерти Женьки ушел кураж, даже в тех небольших количествах, которые были ей свойственны.

Она стала избегать людей, неохотно выходила из дома, а оставшись одна, все время разговаривала с мужем. Сначала это были жалобы, вроде того: зачем ты меня бросил, мне плохо, ты не имел права уходить, а потом целые сцены.

Денис позвонил им как-то из Москвы, где «болтался», по Женькиному определению, последние два года, занимаясь неизвестно чем и валяя дурака, и восторженно закричал, что открывается его персональная выставка в одном из престижных выставочных залов столицы.

– Дожили, можно сказать! – отреагировал Женька. – Сын – знаменитость!

Будут свои и иностранные журналисты, друзья-художники и вообще прорва народу, сказал Денис. Тусовка что надо! Был он страшно возбужден и, кажется, слегка пьян.

– Ма, я счастлив! – сказал он напоследок. – И у меня для вас новость!

– Какая новость? – испугалась Юлия, зная своего сына.

– Расскажу, когда приедете!

– Женится! – воскликнула Юлия. – Чует мое сердце, – женится!

– У тебя одно на уме, – ответил Женька.

 – Успокойся, пусть женится, если такой дурак! А на какие шиши семью содержать?

– А выставка? – сказала она, хотя правильнее было бы: – А родители?

– Надо еще посмотреть, что это за выставка, – буркнул Женька, втайне гордясь успехами сына.

В Москве они остановились у Женькиного друга Эдика, с которым Женька отбывал воинскую повинность в Саратове. Конечно, удобнее было бы в гостинице, но Эдик и слушать ничего не стал.