– Ты в институте говорила: деньги, положение, связи, – напомнила Юлия.
– Одно другому не мешает, просто с возрастом акценты смещаются. Хочется и для души. И уже до конца – сколько нам там ни причитается!
– А что с мужиком из бассейна?
– А! Да ничего. Смотрю я на него и вижу как облупленного. Зануда, который тиранит жену за плохо выглаженную рубашку или пятно на тарелке. Чавкает. Заглядывается в каждое зеркало и в каждую витрину. Знаешь, социологи подсчитали, что мужики рассматривают себя в зеркале в два раза чаще, чем женщины.
Декоративный пол! Щерит зубы и выковыривает ногтем застрявшее мясо. Страдает запорами и, в результате, геморроем. Храпит. Свиристит носом на вздохе и ревет как реактивный двигатель на выдохе. А жена, которая его не понимает, потому что он очень сложный, лежит рядом, не спит и представляет себе, как засовывает ему в рот плюшевую крысу на батарейках, забытую внуком Митенькой, и нажимает кнопку. И ни за что на свете они не разведутся. Ну, разве что его молоденькая хищница уведет, прельстившись деньгами, положением, связями.
И на другой день рога наставит, потому что носить рога – естественное состояние этих козлов. А он будет сопли пускать, да еще к родной бывшей жене побежит жаловаться, что его опять не понимают.
– Ирка, ты злая! – говорит Юлия.
– Станешь злой, – отвечает Ирка. – Я не злая, я опытная. Знаешь, как мне Марик надоел? Во как! – она проводит ребром ладони по шее.
– И что дальше? Запасного аэродрома у меня нет. Сразу все прекратится – друзья, приемы, гости.
Да и деньги тоже. Друзья уйдут с ним, а меня и приглашать перестанут, чтобы его не травмировать. А он нарасхват! И дня не пройдет – какая-нибудь стерва приберет его к рукам! А замужние приятельницы будут наперебой сватать за него одинокую племянницу или кузину. А я Новый год буду встречать в гордом одиночестве… Вот ты, Юлька, скажи, сколько у вас в доме людей крутилось, когда Женька был, друзей ваших? Часто они зовут тебя к себе? Только не говори, ради бога, что тебе и не надо.
Я ведь не об этом! С днем рождения поздравляют? А сколько их тусовалось в «Английском клубе» каждый год десятого сентября? Я понимаю, тебе никого не хочется видеть, ты вон и телефон отключила. А если б не отключила, уверяю тебя, позвонил бы один Марик. Ну, может, еще Лешка Добродеев. И все! Ни одной собаке ты больше не нужна. Вот тебе и равенство!
– Так это ты о равенстве? – засмеялась Юлия.
– Это я о бабской доле. С кем угодно, лишь бы не одной.
