Ошибка леди Эвелин

И я только сейчас вспомнила про Ларса. Единый, он же там с ума сходит, а мы про него совсем забыли!

Я кинулась к выходу, и лишь у самого порога оглянулась на Каллемана. Тот тихо разговаривал о чем-то с леди Горн и даже не посмотрел в мою сторону. Что ж, глупо было надеяться…"

"Я вышла из столовой, аккуратно прикрыла за собой дверь и побежала на кухню, успокаивать Ларса.

***Эрик смотрел на укрытую до самого подбородка девочку и пытался вспомнить минувший вечер. Как он оказался в Бромсе? Последнее, что отпечаталось в памяти, это заброшенный флигель в имении Витте, где он надеялся обнаружить Иных.

А потом – чернота, провал. И очнулся он у западной стены Бронена, рядом с канавой, в которой лежало растерзанное тело Иды.

Эрик повел плечом, пытаясь убрать неприятное тянущее ощущение, и задумался. Вот уже несколько месяцев он идет по следу, ведущему от первого нападения до сегодняшнего случая. Десять лет назад, когда происходило нечто похожее, нападения ограничивались столицей, и им с Дереком довольно быстро удалось найти злоумышленника, стоящего за исчезновениями девушек.

Но сейчас все иначе. Восемь убитых и пятнадцать пострадавших в разных концах империи, полгода поисков, нестыкующиеся друг с другом версии и множество ложных следов, ведущих в никуда. Сколько времени он потратил, пытаясь отделить правду от лжи, главное от второстепенного. Но так и не приблизился к разгадке.

Еще и Эвелин. Эрик никак не мог понять, каким боком эта девица стала занимать так много места в его жизни.

Жил же он как-то без нее? А теперь, куда ни взглянь, всюду она. В ярком огне, пылающем в очагах Бронена, в преобразившемся замке, в странных воспоминаниях – не воспоминаниях даже, а каких-то смутных обрывках – нежные губы, касающиеся его лица, ласковые руки, тихие, успокаивающие интонации грудного голоса. Этот голос выводил его из серой мути боли, успокаивал ее, утихомиривал демона, рвущего плоть на части.

Иногда, наблюдая за Эвелин, он ловил себя на странном желании.

Ему хотелось ткнуться лбом в маленькую ладошку, вкусно пахнущую чем-то нежным и неуловимо-притягательным – ванильной сдобой, полевыми цветами, весной, – закрыть глаза и замереть так, снова ощущая приятную прохладу тонких пальцев. И казалось, что все это уже было, причем, не единожды.

Глупо.

Эрик знал себе цену, и знал, какой страх вызывает в слабоодаренных людях. Он хорошо помнил, как напугана была Эвелин в их первую встречу.