Ошибка леди Эвелин

– Идем, Кэти, они тут сами разберутся, – сказал Дерек, притягивая жену к себе и открывая портал. – Эви – толковая девочка, она справится. Зайди ко мне завтра, Эр, – посмотрел он на Эрика. – Обсудим, что делать.

Он молча кивнул, наблюдая, как Горны исчезают в мерцающей дымке, и невольно поймал себя на том, что внутри стало неуютно. Тоскливо, что ли?"

"А, бред какой-то. Всегда знал, что эмоции – зло, и в его жизни их быть не должно, только тогда все становится простым и понятным.

Он обвел глазами Зеленую гостевую.

Надо отдать должное Эвелин, она сумела привести дом в порядок. Как ни странно, Бронен больше не казался ему темным и неуютным. Пожалуй, сейчас тут было не так паршиво, как раньше, словно одно присутствие Эви изгнало из дома всех демонов прошлого.

Эвелин. С каждым днем все сложнее видеть в ней подозреваемую, и с каждым днем его затея использовать ее, как приманку, кажется все более глупой. Девица не замешана в преступлениях Иных. Она никак с ними не связана. Или связана?

Эрик устало потер лоб.

Эвелин. Ее голос, ее улыбка, чистый взгляд ясных глаз – зеленых, как первые летние яблоки, – все это незаметно обволакивает, помимо воли проникает в душу и остается там ощущением весны и тепла.

Эрик беззвучно выругался и достал из кармана сложенное пополам письмо. Еще одна головная боль в числе прочих. Рес бы побрал герцогиню Авенау! Старая змея. Не сумела смириться, все равно пытается все изменить, уже и к императору обратиться успела. Знать бы еще, как поступить? Как будет правильнее для дела? Как будет правильнее для Эвелин и для него?

***Ночь прошла относительно спокойно.

Иду перенесли в одну из гостевых комнат, лорд и леди Горн порталом отправились к себе в Бреголь, Каллеман, потоптавшись немного рядом с кроватью девушки, ушел к себе, а я устроилась в кресле подле постели, чтобы сторожить сон больной. Ларс тоже порывался остаться дежурить, но Каллеман велел ему идти спать и увел в соседнюю комнату, под присмотр Торбена.

А рано утром случилось сразу два события: Ида пришла в себя, и в дом заявилась Черная стража.

Я как раз была внизу, несла из кухни бульон для больной, когда в парадные двери громко постучали.

– Я открою, миледи, – оповестил меня Торбен, бодро направляясь к двери, и я удивилась тому, как хорошо он выглядит. Даже не хромает почти.

Стук не стихал. Он гремел и разносился по дому, и я подумала, что так стучать могут только люди, которые попали в беду, или те, кто облечен властью.