Ошибка леди Эвелин

– Да, миледи?

– Вы не могли бы распорядиться, чтобы моему мужу принесли обед?

– Простите, миледи, но не положено.

– Почему?

– Лорд Каллеман не признает себя виновным и не хочет сотрудничать со следствием.

– И вы морите его голодом?

– Простите, миледи, я не вправе обсуждать методы начальства.

– Тер Сайрен, но вы же добрый человек, – я забежала вперед и умоляюще заглянула в маленькие темные глазки тера. – Пожалуйста, дайте моему мужу хотя бы воды! Об этом никто не узнает.

– Миледи, я не могу, – замялся чиновник.

– Вот, возьмите, – я достала из сумочки крупную купюру и сунула ее в карман форменного сюртука. – Прошу, не отказывайте в такой маленькой просьбе.

Сайрен побагровел, причем, покраснело все – и щеки, и шея, и мясистый нос, – потом неловко кашлянул и отер платком лоб.

– Не положено, миледи, – помотав головой, ответил он и вернул мне деньги. – Прошу за мной, – официально произнес служащий и припустил к лестнице.

Я беззвучно выругалась и торопливо пошла за ним.

– Лорд Командующий, прошу извинить, у меня еще много дел, – остановившись рядом с лордом Горном, задыхаясь, произнес Сайрен. – Леди Каллеман, – мне достался короткий поклон, и чиновник рванул в противоположную от нас с герцогом сторону.

– Что это с ним? – вопросительно посмотрел на меня лорд Горн.

– Боюсь, тера Сайрена утомило мое общество, – ответила я и на одном дыхании выпалила: – Лорд Горн, они морят лорда Каллемана голодом, даже воды ему не дают!

Герцог не ответил, но я увидела, как на его щеках заходили желваки.

– Вы можете что-нибудь сделать? Это же бесчеловечно!

– Идемте, – взяв меня под руку, сказал лорд Горн и повел к лестнице, по которой безостановочно сновали служащие.

Мы миновали пару пролетов, холл второго этажа, свернули направо и оказались перед кабинетом с позолоченной табличкой на темной двери.

«Глава Департамента внутренней безопасности», – было написано на ней.

– Ждите здесь, – кивнув на стоящую у стены лавку, сказал лорд Горн и без стука открыл дверь. – Монтер, можешь не вставать, – услышала я негромкие слова, и массивное дубовое полотно отрезало от меня голос герцога.

Не знаю, как долго лорд Горн разговаривал с неизвестным Монтером. У меня перед глазами до сих пор стояло бескровное лицо Каллемана, в груди тоскливо ныло сердце, а ум перебирал варианты.