Ошибка леди Эвелин

– Хорошо, – кивнула герцогиня и добавила, глядя на меня со странным прищуром. – Ты еще сумеешь оценить то, что я тебе предлагаю, и рано или поздно скажешь мне спасибо.

– Разве?

Я не сумела сдержать отчаяние.

– Зачем вам это? Неужели вам так нужны эти шахты, что вы готовы пожертвовать моей жизнью?!

– Слышала, значит? Что ж, не надо драматизировать, дорогая, твоя жизнь останется при тебе, – поморщилась леди Шарлотта. – И перестань смотреть на меня с таким гневом. Эти горящие глаза, конечно, красивы, но прежний образ наивной глупышки шел тебе гораздо больше, и я хочу, чтобы ты и дальше продолжала играть хорошенькую дурочку.

Мужчинам это нравится, – усмехнувшись, добавила она.

– Но вы так и не сказали, зачем все это?

– Я хочу получить то, что мне нужно, – ответила герцогиня.

Она едва заметно пошевелила пальцами, и дверца кареты открылась.

– Выходим. Улыбайся, Эви. Нас ждут великие дела.

Просто замечательно! Рес бы побрал эти великие дела!

Леди Шарлотта ступила на подножку, и я от всей души пожелала герцогине упасть и свернуть шею.

Увы. Мое желание не было услышано, и «благодетельница» легко спустилась вниз, на широкие серые плиты двора.

Я вылезла следом и огляделась.

Прямо перед нами высился огромный особняк, выложенный из черного ункерского камня. Он выглядел мрачным и нежилым, но при этом было понятно, что средств на его строительство не пожалели. Как и на обустройство двора. Прямо в центре, неподалеку от входа, били ввысь струи фонтана и опадали в черную же мраморную чашу. Вдоль забора росли редкие для Кроненгауда аброзы и веллии.

За домом виднелись кроны уходящего вдаль парка, а это говорило о магическом расширении пространства, и стоило весьма недешево. Впрочем, все это я отмечала машинально. Внутри бурлило столько всего, что хотелось остановиться на месте и закричать, вернее даже, завизжать – громко, от души, чтобы выплеснуть весь гнев и отчаяние, все напрасные ожидания и надежды.

Но я молча шла за герцогиней, все еще не веря до конца, что будет именно так, как она решила.

Всегда есть шанс. Нужно только его увидеть.

– Шарлотта, дорогая, – послышался ненавистный голос, и на верхних ступенях лестницы показался Овенбау. Он был в старинном темно-синем камзоле, из-под которого выглядывало черное кружевное жабо, и в укороченных бархатных штанах, открывающих крепкие мускулистые икры. Снизу они смотрелись особенно рельефными, и в голове мелькнула непрошенная мысль, что от такого «жениха» далеко не убежишь. Догонит.

– Эрнст.