Рамона сразу же переключилась в режим защиты, но ее обычные уловки уже больше не работали."
"Обнимашки? Крокодильи слезы? Она с таким же успехом могла пытаться разжалобить робота. Я просто стояла как статуя, пока до нее наконец не дошло, что я не ведусь на ее бредни. А на следующий день я переехала домой, сказав папе, что в общежитии очень шумно, а мне нужна тишина, чтобы подготовиться к экзаменам.
С тех пор мы с Рамоной не виделись.
– Почему ты не хочешь ее выслушать? – осторожно спрашивает мама. – Да, ты уже говорила, что она так и не смогла дать тебе разумного объяснения, но возможно, это что-то изменит.
Объяснения? Ха, как вообще можно объяснить, почему ты предал своего близкого друга?
Как ни странно, но Рамона не оправдывалась. Никаких тебе «Я завидовала» или там «Я была пьяна и сама не знала, что творила». Она лишь сидела на краешке кровати и шептала: «Я не знаю, почему я это сделала, Грейси».
Что ж, этого мне было недостаточно, и сейчас, черт возьми, ничего не изменилось.
– Я уже говорила тебе, я не хочу ее слушать.
По крайней мере, не сейчас. – Я встаю с дивана и, подойдя к маме, беру керамическую кружку, которую она мне протягивает. – Не знаю, смогу ли вообще когда-то снова заговорить с ней.
– Ох, детка. Ты действительно собираешься отвернуться от вашей многолетней дружбы из-за какого-то парня?
– Дело не в Логане. А в том, что она знала, как мне больно. Рамона знала, что я сгорала от стыда из-за того, что случилось между нами, но вместо того, чтобы поддержать меня, она дождалась, когда я засну, и предложила ему себя.
По-моему, это очевидно – ей плевать на меня и на мои чувства.
Мама вздыхает:
– Не стану отрицать, Рамона всегда была немного… эгоцентричной.
Я фыркаю:
– Немного?
– Но она всегда тебя поддерживала, – напоминает мне мама. – Она всегда была рядом, когда ты нуждалась в ней. Помнишь ту противную девочку, которая обижала тебя в пятом классе? Не помню, как ее звали… Бренда? Брин?
– Бринден.
– Бринден? Господи боже, что творится в головах у современных родителей! – Мама в изумлении качает головой.
– Ну да ладно, помнишь, когда Брин… нет, я даже произнести это не могу, такое дурацкое имя. Когда эта девочка обижала тебя, Рамона была как питбуль, рычала и брызгала слюной, готовая защищать тебя ценой собственной жизни.
Теперь моя очередь вздыхать:
– Понимаю, ты стараешься помочь, но пожалуйста, давай больше не будем говорить о Рамоне?
– Ладно, тогда давай поговорим об этом мальчике.
