Ошибка президента

– А вы, наверное, Оля? Очень приятно, Анна Федоровна рассказывала, как вы ей хлебца приносите. Подождите минутку, не уходите.

Он прополоскал рот и отправился на кухню.

Кооперативный охранник и в самом деле мог у кого  угодно отбить охоту грабить вверенные ему ларьки. Любители бить стекла и хватать сигареты с прилавка именно таких и боятся. Тарас был под метр девяносто пять, накачанные тренажерами мышцы распирали модную черную маечку. Волосы были стянуты в пышный хвост, в левом ухе поблескивали два серебряных колечка.

Алексей молча прислонился плечом к косяку и стал ждать, пока на него обратят внимание. Ждать пришлось недолго. Парень почувствовал его присутствие и обернулся, со стуком опустив на стол блестящую кастрюлю из нержавейки. Алексей не торопясь смерил его насмешливым и не слишком доброжелательным взглядом, и Тарасу его взгляд не понравился.

– Тебе какого… – поинтересовался он мрачно.

Алексей посмотрел, как он ставит ноги, и убедился: кунг-фу. Но не очень давно. Год-два, вряд ли больше. Достаточно, чтобы Нева была по колено. Но совсем не достаточно для мало-мальского мастерства.

– Да так, ничего, – сказал он, пожимая плечами. – Жду, когда ты другой стороной повернешься. Вы, голубизна, что ли, оба уха прокалываете?.

На него самого подобное не произвело бы ни малейшего впечатления. Тарас загнул в пять этажей и рванулся вперед. Обладатель бесцветного ежика и таких же бесцветных глаз был, наверное, в полтора раза легче него. И в полтора раза старше. В таком возрасте о Боге думать пора…

По замыслу нападавшей стороны, Алексею полагалось, как это бывает в боевиках, спиной вперед вылететь в коридор и с треском врезаться в стену. Желательно также, чтобы при этом на голову свалилась картина. Или на худой конец детская ванночка, висевшая на огромном шатком гвозде.

Однако в Голливуде боевиков про коммунальную кухню не снимают. Неплохой «казани-дзуки» провалился в пустоту. Хиленький оппонент успел куда-то подеваться, куда именно, Тарас так и не понял. Руку словно всосал вакуум, на локоть легли жесткие пальцы, и от плеча в спину ударила такая боль, что квартирный Шварценнеггер ахнул и, спасаясь от дальнейших мучений, рухнул лицом на пол.

– Пусти, сука!..