Ошибка президента

Помнишь это дело по убийству Карапетяна? Как подозреваемого в Калуге милиционер опознал?

– Ну конечно, помню. Гамлет из Подольска.

– Вот-вот. Подозреваемого взяли. А поскольку Карапетян прописан был в области да хвосты у них тянулись куда-то в Краснодарский край, дело передали в российскую прокуратуру. Ну и известно, что этот подозреваемый, Сергей Саруханов, молчит. Не то чтобы все отрицает, а вообще молчит. Дело по оперативной линии вел Шведов, и так все там напугал… но об этом после.

И вот меня тут Саша Турецкий попросил разобраться с Сарухановым. Он ведь – банкир.

– А Сашок у нас теперь как раз банкирами интересуется. И их женами тоже, между прочим, – заметила Романова. – Особенно интересными.

– Ну, интересными он всегда интересовался, – усмехнулся Меркулов, – но сейчас дело не в этом.

Меркулов в двух словах рассказал Романовой про Саруханова и его поведение во время допроса.

– Понимаешь, Шура, ты, как всегда, скажешь, что факты неумолимее психологии, но в данном случае у нас ведь нет и фактов.

У меня сложилось впечатление, что Саруханов невиновен, но знает убийц и считает их всесильными. Мне казалось, что он преувеличивает. Это ведь бывает.

– Еще бы. Как говорится, у страха глаза велики, – кивнула Романова.

– Но оказалось, что он был прав. Уходя, я попросил перевести Саруханова в тюремную медсанчасть, мне показалось, что он находится на грани нервного срыва. Так вот, вместо этого его поместили в камеру к рецидивистам, которые его чуть не убили.

И убили бы, если бы не один контролер СИЗО.

– Вот это меня больше всего удивляет в твоей истории, Костя, – сказала Романова, прихлебывая кофе. – Уж если решили его убрать, так тут никакой контролер не поможет.

– Значит, Саруханову повезло. Контролер запер его в одиночке, где он сидел до этого, а когда его смена закончилась, рано утром позвонил мне. Дело очень серьезное, Шура. Люди, которые хотят, чтобы Саруханов молчал, видимо, действительно очень сильны.

Я-то не поверил ему, а зря.

– Ну заберем его на Петровку для допроса, а там как-нибудь спрячем. Умер, сбежал, убит при попытке к бегству. Да мало ли чего.

– Документы другие, – подсказал Меркулов.

Романова оперлась щекой о руку и горестно вздохнула:

– Костя, подумай, с каких это пор нам приходится действовать, как будто мы преступники. Это же их штучки, а не наши.