Ошибка президента

– Знаешь, Шура, – сказал Меркулов, и на его лице появилось выражение, которого Романова еще никогда не видела, – когда преступники – это само государство, нам приходится действовать любыми методами, чтобы спасти невинных.

Впоследствии и сам Григорий Иванович удивлялся той легкости, с которой ему далась роль Президента. Самым трудным был первый вечер, затем все пошло как по маслу.

Телефонный разговор с Украиной прошел без сучка, без задоринки. «Российский глава» держался той тактики, которую ему вчера подсказал референт по ближнему зарубежью.

Он разговаривал очень доброжелательно, не забывая, впрочем, что он одновременно, так сказать, «старший по званию», но при этом не давал никаких конкретных обещаний. Мол, все будет хорошо, разумеется, сотрудничество необходимо, но ни о каких конкретных шагах он говорить пока не готов.

Затем после непродолжительного отдыха он отправился на заседание Совета безопасности, которое проходило здесь же, в Кремле. На Совете присутствовали все силовые министры, а также еще какие-то люди в штатском, которых Григорий Иванович не знал, но и показывать этого, разумеется, не стал.

Заседание было закрытым, и одним из важнейших вопросов была проблема с Чечней.

Галкин высказывался очень резко. Говорил о наглости чеченского босса Дешериева. «Да если у нас каждый генерал объявит себя Президентом, что ж тогда будет!»

«Кончится все Московским княжеством!» – сказал кто-то.

«Чечня подаст пример, а потом все разбегутся. Хватит Россию разваливать!»

«Да раньше они и никнуть не смели».

Григорий Иванович был согласен с говорившими целиком и полностью. Его и самого раздражала какая-то глупая мягкотелость властей. Мало того, что эти чернозадые заполонили Россию. Где их только нет! Даже в Ольге организовали кооператив «Адыгея», понаставили коммерческих палаток и продают все по бешеным ценам. Когда появилась первая, Зина мимо проходила, так у нее от этих цен аж глаза на лоб полезли. Правильно говорят товарищи – надо их наконец к ногтю прижать.

Пока остальные говорили, Григорий Иванович присматривался к тем, кого знал в лицо по газетным статьям, по выступлениям на телевидении.

Вблизи они все казались немного не такими, как на расстоянии. Одновременно простыми – обычные люди в комнате, но в то же время у них проявлялись какие-то иные, незнакомые черты. Взять, например, шефа безопасности Степанова. Он Грязнову-старшему не понравился. Сухарь какой-то и, кажется, очень себе на уме. Сидит, губы поджал, говорит мало, все больше слушает.