Ошибка президента

С востока грядет, наползая, кромешный мрак.

По океану неспешно плывет гора.

Хрустальные грани хранят неслышимый звон.

Зеленые глыбы дробят багровый огонь.

Чудес не бывает и не было никогда,

Но чудится светоч живой под толщами льда.

И даже когда затянет ночь небосклон,

В прозрачной пещере будет гореть огонь.

И отблеск будет бежать по черной воде,

И кто-то направит корабль к далекой звезде.

И будет ему светить надежды маяк,

Пока над головой не сомкнется мрак,

И не приснится последний, волшебный сон

Про айсберг, в котором горел зеленый огонь.

Солист «Синяков» из кожи лез, имитируя покойного Цоя, но Алексей все равно пожалел, что это не кассета. Надо будет, решил он, посмотреть по ларькам, ведь наверняка где-нибудь попадется. Он подумал еще немного и усмехнулся про себя, полируя верхнее стекло. С ним уже бывало такое. Западал в память хвост случайно услышанной песни, и воображение дорисовывало все остальное. Так что, когда удавалось раздобыть запись, наступало разочарование.

– Кажется, – сказал Гриша, – я понял, почему молодежи нравятся иностранные песни.

– Ну и?.. – рассеянно спросил Алексей.

– Когда не знаешь языка, легче воспринимать все вместе, как музыку. И даже если понимаешь, по-английски дебильность текстов все-таки не так очевидна.

Алексей спорить не стал. Он вообще не любил спорить.

По окончании трудов Гриша был отправлен в магазин за кефиром, и Анна Федоровна нажарила оладьев на всю честную компанию. Крутой Тарас, которому вернули ополовиненный пузырь нитхинола, в ответ на приглашение пробурчал, что ему, мол, не положено по диете.

Под конец оладьев Анна Федоровна включила телевизор, коротавший век на комоде. Как все пожилые люди, она решительно не могла обходиться без новостей. («Алеша, ну откуда у вас подобное безразличие? Это ведь наша жизнь!») Алеше было глубоко наплевать на такие мелочи, как Дума и правительство, но раздел городской хроники заставил его мгновенно навострить уши.

–…Да неужели вы меня по-человечески не понимаете? – возмущалась с черно-белого экрана мордастая тетка. – Эти баночки… такие яркие, вкусные… а зарплата! А у меня внуки, они тоже хотят!..

Тетку звали Алевтина Викторовна Нечипоренко. Как выяснилось, возглавляемый ею доблестный коллектив умудрился распихать по сумкам чуть не половину деликатесов,

присланных сердобольными немцами для детского дома.